Все началось в баре «шаловливый дракон»

3.2

Я продолжала стоять в темноте коридора, стиснув руками края старинного резного камня, будто это могло помочь мне не выдать своего присутствия. Моё сердце билось быстро, не потому что я боялась, а потому что я просто не могла оторвать взгляд от всего происходящего.

Голова начинала кружиться от смеси эмоций. Внутри боролись два желания: первое — развернуться, бежать по пустым коридорам замка и искать выход, как бы безнадёжно это ни звучало, и второе — остаться. Продолжать смотреть. Не знаю, что именно меня удерживало. Может, это была красота зала, которая притягивала, словно магнит. А может… нет, скорее всего, это был он.

Мужчина на троне.

Я поймала себя на том, что уже минут десять смотрю только на него. Его спокойное, почти ленивое выражение лица. Эти длинные волосы, обрамляющие резкие, почти хищные черты. Он выглядел, как воплощение власти, силы… и холода. Именно этот ледяной взгляд, полный безразличия, заставлял меня ежиться, даже находясь на расстоянии.

— Боже, ты же не знаешь, как отсюда выбраться, а теперь ещё стоишь и пялишься на этого мужика, как дурочка… — прошептала я себе под нос.

Да, стоять в темноте и таращиться на незнакомца на троне было нелогично. Нужно было двигаться, искать хоть какую-то дверь, способную вернуть меня домой.

Но мои ноги будто приросли к месту.

Сила, с которой он притягивал внимание, была почти пугающей. Я чувствовала себя мухой, попавшей в паутину, хоть и находилась на большом от него расстоянии.

В этот момент в центре зала произошло какое-то движение.

Я прищурилась, вглядываясь сквозь мелькающие платья. Одна из девушек, что до этого стояла среди гостей, вдруг вышла вперёд и, покачивая пышным голубым платьем, медленно поднялась по ступеням к трону.

Я не могла оторвать от неё глаз. Её платье выглядело невероятно: ткань, переливающаяся, как жидкий свет, струилась по её стройной фигуре, а корсет подчёркивал осиную талию. Тонкие руки, вытянутые вдоль тела, слегка дрожали, но она держалась гордо. Подбородок был высоко поднят, а лицо — хотя я не могла рассмотреть детали — выражало спокойствие и сосредоточенность.

Девушка остановилась в нескольких шагах от трона и сделала глубокий, грациозный реверанс. Её пышные юбки красиво взметнулись вверх и плавно опустились на ступени.

Мужчина на троне лениво перевёл на неё взгляд.

Я заметила, как его губы чуть дрогнули, будто он задумался. Он медленно сделал глоток вина, после чего поставил бокал на подлокотник трона, продолжая смотреть на неё.

Прошла минута. А может, две.

Тишина в воздухе стала почти осязаемой. Все в зале будто замерли, наблюдая за происходящим.

И вот, наконец, он сделал едва заметный жест рукой. Лёгкий, небрежный, словно отмахивался от мухи.

— Что?..

Девушка, сделавшая реверанс, резко опустила голову, коротко кивнула, развернулась и начала спускаться обратно в толпу. Я заметила, что её плечи были напряжены, а губы плотно сжаты, будто она с трудом сдерживала слёзы.

— Что здесь происходит?

Едва я успела задать себе этот вопрос, как другая девушка шагнула вперёд. Её платье было пышным и сверкающим, как облако. Она была ещё красивее первой, а её высокая прическа с жемчужными украшениями делала ее похожей на настоящую королеву.

Я напряжённо наблюдала, как она поднималась по ступеням. Реверанс, глубокий и плавный, идеальный, как по учебнику. Та же картина: мужчина на троне лениво смотрит, будто изучает её, потом делает тот же жест рукой.

Она кланяется и уходит, не скрывая разочарования на своём лице.

— Что он делает? — я стиснула кулаки, чувствуя, как злость начинает клокотать где-то в груди.

Прошло ещё несколько минут, и всё повторилось. Ещё одна девушка, на этот раз в платье цвета бордо, вышла вперёд. Она остановилась у трона, сделала реверанс, а он, даже не удостоив её пристального взгляда, снова небрежно показал рукой, чтобы она уходила.

К тому моменту я уже кипела от негодования.

— Да кто ты такой, чтобы так с ними обращаться? — тихо прошипела я в темноту.

Эти девушки… Они были невероятно красивы. Казалось, каждая из них была образцом совершенства, их платья могли украсить музей, а манеры — стать предметом зависти любой светской дамы. И всё же он смотрел на них, как на пустое место, словно они были для него просто пустым местом.

И почему-то это злило меня всё сильнее.

Моё желание найти выход начало меркнуть на фоне этой странной смеси злости и любопытства. Я не понимала, что происходит, но была уверена в одном: этот мужчина — на своём троне, весь в своём величии, своём безразличии — не заслуживал права так обращаться с этими девушками.