Всё начинается с персиков.

8. Тайное царство. Часть вторая. Хулидзин.

Обмылся в ручье. Вином промыл раны. Оно не было сладким, и это радовало. От сладкого вреда больше, чем пользы, а ци катастрофически мало, чтобы её еще и как то тратить.

Тут бы сохранить хоть каплю этой самой жизненной силы. Сколько-то её всё равно уйдёт но искуственно ускорять процесс - самоубийство.

Тело знобило от нечеловеческого мороза. Без ци оно просто погибало, даже без ран. А ран было несколько, но мелких. В основном, все ещё кровоточащие, скользящие длинные порезы. Но задели пару раз глубоко и вблизи артерий. Будь хоть одна такая чуть шире или буквально на толщину волоса правее...

Повезло в общем.

Углубился дальше в заросли.

Для отдыха выбрал пещеру, их было немало в округе. Одного прыгающего трупа Вей едва одолел, так что он тщательно проверил своё временное жилище. После закрывшись барьером, который дала ему странная сестрица, перевязал себя бинтами и с мазями из цянькунь. Из плена того же мешочка был с предвкушением освобождён клейкий рис с травами и фляжка с водой. Мясом, к сожалению, тут лучше не пахнуть.

Рис был вкусным. А конфета бесподобной. (Спасибо, странная сестрица!) До сих пор, любая не испортившаяся еда была праздником, и видимо так и будет. Он не помнил вкуса материнской стряпни, но раз за разом вспоминал тот, уже не имеющий оттенка миг, что всё ещё помнил. За каждой трапезой.

Женщина, с чуть размытыми чертами лица. В грубоватых руках плошка проса, морщинки вокруг глаз выдают смешливую душу, а те, что между бровями не самую простую судьбу, волосы длинные и чистые, чёрные, аж в зелень. А руки у неё тёплые...

Сладко. Хорошо.

На языке с рисом мешались тонко нарезанный хрустящий репчатый лук, тонкой намёк на чеснок и зеленый лук, ммм.Зелёного перца тоже брат повар не зажалил - пусть и мелко нарезали но от души. Листьев кинзы тоже не пожалели.

Пища небожителей.

Тело стало чуть тяжелее.

Веки постепенно слипаются.

Уши резануло неправильностью.

Шаги. Почти неслышные. Со стороны входа. Мшистое горло пещеры, в зарослях кустов. Лунная ночь. И смутно знакомый силуэт. Сон? Явь?

Он слишком устал.

— Любиимый, — призывный, полный страсти голос тоже казался знакомым, но это же... — Пусти, пусти...

— ...

Весенний сон!?

Глаза Вея широко распахнулись от ужаса. Он узнал эти образы, что причудливо сплелись в одно... мама и странная сестрица. Он отшатнулся и вжался в стену пещеры, взирая на красивую, молодую весеннюю и слегка шокированную деву. Вжимавшуюся чреслами в барьер. — Я обрезанный рукав! — просипел он в отчаянии, пытаясь убедить скорее себя. Единственное, что "прикрывало" её красноватый туман...

Он больной. На голову.

Взгляд против воли пополз ниже подбородка застывшей красавицы (мама не может быть не красивой!) оттого стало совсем гадко. Женщина приободрилась и крутанулась, красуясь.

Это не мама. От его матери определенно здесь только лицо. А вот низ, особенно хвост, и то, к чему тот крепился... Стоп! Хвост? Хвост!? Хвост. Хулицзин.

Он не больной!

Радость-то какая...

— Ну-ну, верю, рукавочек ты мой сладенький. Сними барьер...

— Ты что, совсем головой поехала? Какой рукав? Это ж переодетая девица! Смотри какое личико смазливое!

Кажется, степень удивления у лисы с Вей Юншенгом была одинаковая. Дальше реакции разнились - ужас: Женщин вокруг все больше... Чем этот Вей так провилился перед небом? Потом пришла обида. Это он-то девица!? Да, до мускулов главы ему далеко но... Из тени, также бесшумно, убирая что-то медное в цянькунь, выплыла вторая девушка, уже, слава всем небожителям, одетая. И без хвоста.

Но все равно стыдоба-то какая!

Хвостатая просто стояла столбом. Хулидзин - оборотень, воплощение души, принимает форму любимой. Также, как и цзян ши, жадна до тепла, до ци. Но предпочитает иные методы. Тоже кстати любит пещеры. Пещеры. (Он не больной, он дурак)

И вот её, в таком обличии, узрела его странная старшая сестра!

У Вея лишь дважды стукнуло сердце а кровь казалось вот-вот порвет кожу на щеках. Тут лисица все же вышла из ступора оскалилась и всем своим видом говорила что лучше деве пройти мимо и его сестре только чудом удалось не заполучить стильный ожог в пол лица. Талисман вшитый в верхние одежды внутреннего ученика вспыхнул. Как и сам верхниф халат. Лисица начала вновь вращаться, превращаясть в маленький огненный смерч. Хули-цзин касанием хвоста поджечь что-либо легче чем Вею чихнуть. На этот раз не отвлекаться на "персик", к которому крепились два огненно-рыжих хвост было удивительно легко. А вот сохранять спокойствие, увы, по прежнему нет. Учитель будет недоволен... не то!

Смущение прошло. Думай Вей, думай. Похоже эта особь не особо древняя, прожив достаточно лет, хули-цзин обретает силу предвидения, коей у этой.. этой... этой не было. Но и старшая сестра на мече лишь летает, и даже уворачиваться скоро не сможет, уже в своих же ножнах чуть не запуталась, а он ослаблен прежней битвой, и вряд ли сможет легко поднять руку на кого-то, с лицом покойной госпожи Вей. Даже здоровый и полный сил.

А лисица вряд ли подпустит сестрицу к барьеру.

Вот пропущен удар. Вскльзь, но все же. Второй.

...

...Сестра, вспоминай с добром.

Вей выдохнул. Вей извлёк из кольца-хранилища фляжку вина. Вей выпил залпом. На нём скрестились два недоумённых косых взгляда.

Вей демонстративно снял с себя верхний халат. Потом нервно ещё один. Медленно и неловко ослабил ворот третьего. Пальцы путались в узлах, потели руки. Один взгляд стал заинтересованным. Другой полным ужаса.

Не менее демонстративно он потянулся к барьерному талисману.

Лиса, мигом забыв о жертве полной ненужной ей энергией Инь, аж впечаталась, растеклась по полупрозрачной поверхности барьера глядя на него голодными глазами. Зрачки почти затопили радужку.

Вей вдохнул. На губах была кислинка от вина, а на висках пот ужаса. Но глаза боятся а руки делают, барьерная печать была резко сорвана со стены пещеры, техника нарушена а лиса впечаталась в стену неглубокой, но широкой дыры в камне. Вей, спасая свою честь, перекатился уклоняясь так быстро, как больше никогда не сможет и мгновенно завернул агрессора в растеленные халаты как в кокон. Вспыхнул вшитый в них талисман фонтанируя губительной светлой инь-ци. Вей же воспользовавшись своим положением мгновенно отрубил лисице хвосты. А после и голову. И конечности на всякий случай. Песок коротко шелестнул в такт шагу. В заметно подпаленных одеждах к нему подошла сестра. Её немного шатало, но серьёзных ран, кажется, не было.