Всё начинается с персиков.

9. Сюй И.

Сюй И. Поток учёных. Старшая ученица. Личные комнаты. Бронзовые колокольчики духов с благожелательными надписями свешиваются с закрученного карниза. На столе, разгоняя сумрак, горит бумажный расписной фонарь, бросая блики на бронзу и иероглифы. Летом вокруг его боков, расписанных бамбуком, будут виться мохнатые ночные бабочки и кровососы, если забыть активировать нужный барьер.

Ожил на один вздох колокольчик.

В тёплом мерцании высветилась чайная доска на бронзовых ножках. Руки, что её поставили, тут же скрылись во мраке. Звякает фарфор. В отверстия доски для чая стекает кипяток. Скалятся, будто живые, нарисованные и вырезанные драконы в неровном свете.

Жёлтые блуждающие пятна света и струящийся чуть пряный аромат из бронзовой курильницы-феникса с рубиновыми глазами сливаются воедино.
Драгоценная, расписанная облаками, чаша подносится к тонким, словно не знающим улыбки, губам.

Фигура, скрытая темно-синим сумраком чинно сидела и наслаждалась тишиной и покоем.

Когда чай был допит, те же тонкие руки взяли фонарь, он высветил расшитые рукава тончайшей синей ткани и аккуратно встроенный, в снежную бурю по краю на них, иероглиф "знание", резные шкатулки и шкатулочки из дерева персика сбоку, кисти, расставленные от большего к меньшему на столике для каллиграфии с другой стороны. Волнами пошла синяя ткань от шагов, ураганом закружилась снежная конетель по краю. Фонарь качнулся, неровный свет мазнул стройные ряды платьев. Ципао, чонгсамы, пао. Лизнул парчу и вышивки. Шелка и бисер.

Фонарь приподняли, отодвигая раздвижную дверь. Свет отразился от бумаги двери в длинных раскосых карих глазах, осветил высокие скулы и прямую нить губ, запутался в водопаде врановых волос. Воротник-стоечка всё с тем же снежным узором застегнут наглухо. Глаза холоднее любой метели.

Словно вода стекал с острых плеч дорогой, фиолетовый в ночи, шёлк. Утонули в бархатном нутре резного сундучка не звянув все до единой шпильки. Как змеиные шкурки слетели сапожки.

Чуть слышно плеснула тёплая вода о края бадьи. Чернилами расплылся сатин волос. Лишь один глаз наблюдал за омовением. Подслеповатый луч от свечи за бумагой. Не демон-вещь страны восходящего солнца - тсукомогами, просто светильник. В неверном свете фигура, острая, подобно осколку стекла, с движениями плавнее любой из демонических кошек казалась нереальный. Немногочисленная пена от мыльного корня стекала по черным прядям в воду. Плавно потянулась рука в темноту. Вернулась во свет с зажатым фарфоровым флаконон. Открытым с еле слышным влажным звуком. Ненавязчивый запах осенней поры начал медленно распростороянятся в воздухе. На тонкие длинные пальцы потекло ароматное вязкое масло. Аккуратными движениями добычу начали втирать в кожу головы и волосы.

Мягкий ворс шкуры демонического волка скрыл касание мокрыми ступнями деревянного пола, когда столь важный ритуал, как омовение был завершён.

Ширму расписанную журавлями, разделяющую бадью и ложе, обогнули скорее по памяти, чем благодаря свету оставленного у воды фонаря.

Ночные одежды лежали на привычном месте. Волосы девы, будто и не были в воде семь вздохов назад.

Шелестнула ткань простыней. С негромким стуком фарфоровая подушка соприкаснулась с головой.

Только еле слышное дыхание выдавало жизнь в идеально нежилой спальне. Скоро взойдёт солнце. Дева открыла глаза. Покинула встренную в стену кровать красного дерева с круглым отверстием. Накинула халат, другой. Привычно прошлась пальцами по застежкам и завязкам. Звякнули ножны.

Догорела одна несуществующая палочка благовоний.

В зеркале отразилась Сюй И. Идеально причёсана, у висков пряди скреплены шпильками, свободные от серебра и нефрита длинные тонкие черные волосы стекают по спине, как змеи. Покачиваются серебряные подвески и сверкают, словно змеиные глаза, алмазы и нефриты на стягивающих цветы из волос шпильках, по аристократичному бледные кисти выглядывают из многослойных рукавов, воротник застегнут наглухо, потом ряд нитяных пуговиц-узлов, гладкий скользкий шелк до пола.

Позади - таблички с благожелательными иероглифами школы: "знание", "доблесть", "сострадание" и "щедрость", формирующие собою "Истину".

Шелестнули шелка, дева расположилась у столика для каллиграфии, но не писать пионы и стихи, её ждала устренная медитация. Полностью погрузившись в себя, она искала ответы о мире.

Можно искать ответы о мире в себе можно наоборот.

Сюй И открыла глаза. Из небольшой резной шкатулки дерева персика был извлечён брекетик сухой туши. Плавными движениями она растёрла её в тушечнеце. Придержала рукав. Написала резкими размашистыми штрихами "Единственная Истина", положила кисть на подставку. Застыла, будто фарфоровая кукла. Когда тушь высохла, взметнулась снежная вязь на синем, белая ладонь без единого изьяна взяла небольшой резной футляр темно-бордового дерева и покинула комнаты. Беззвучно касались досок посла тканевые сапожки цвета цин, мерно раскачивались, но не звенели серебрянные и нефритовые шпильки. Тихо шелестели слои одежд.

Это был единственный звук во всей резиденции.

По обе стороны стен руками смертных бессмерных матеров украшенных тонкой резьбой навеки застыли цветы и спутавшиеся в вечной схватке драконы упирающиеся в закрытые окна с изящными рамами. Пол выложен гладким светлым деревом, что мягко блестит в свете фонарей, подвешенных к потолку на шелковых лентах.

В конце коридора ждала ещё одна раздвижная дверь с реечным узором панциря черепахи. Тихий шорох трения дерева об дерево. За ней - внутренний двор со стенами из окаменевшего, где-то поросшего духовным мхом и плющём льда и сад в снегу без дорожек. Яркие камелии, благородные пионы, нежные хризантемы... на каждом лепестке золотой иероглиф "тепло" чуть светящийся вложенной ци. Дева шла, не примяв ни цветка и не оставив ни следа на белом ковре. За пределами резиденции старейшины Сы раскинулся лёд и камень. Тут же была четко прорубленная, а после протоптанная тысячами ног тропа. Янь Ди, Владыка Огня, только только открывал свой второй, не прикрытый повязкой, глаз. Свет от его взора едва касался вершины. Путь её лежал почти на эту самую вершину, в общую столовую. К уже накрытому низкому столику, рядом с наставником. Поклонится учителю, сесть.