Всё начинается с персиков.

16. Как всё было на самом деле. Часть третья. Лес Гу. Храм.

Семья Мин - это те, чья задача продать один раз, но с максимальными наценками и минимальным качеством товара. Бессмертным нет дела до смертных, пока это не касается демонов или самих бессмертных - не почешутся. А с ними мухлевать Мин Ци начал относительно недавно. Так что успел хорошо заработать. Даже невесту выбрал из благородного, пусть и обнищавшего, рода.

После того, как на лучшего из нынешнего поколения, Вей Юншенга, спустили всех собак, многие, вроде Мин, решили, что школа с ледяного пика уже не та.

Их следующие действия предсказуемы.

Найти на них компромат задача старшего потока снабжения, второго старейшины. Использовать этот компромат задача старшего потока воинов, третьего старейшины... Ну или главы, если у него хватит терпения не переубивать их там всех и сразу.

Будущая вторая старейшина, Мей Ши, улыбнулась. Мелочи, вроде торговли просом по цене духовных камней в периоды засухи и намеренного подкармливания крыс в крупных городах и последующего предоставления услуг крысоловов и лекарей не учитывались. Чума это исключительно физическое проявление, следовательно бессмертных мастеров волновать это не должно. Только контрабандная торговля запрещенными императором товарами и... людьми. Куда сбывали последних, ясно не было. Ниточка терялась там же, где и след автора искаженных дао де дзин. Как в тот раз глава рвал и метал... дела муравьев это дела муравьёв, пока они не начнут кусать тебе ноги.

Бывший простой работяга Мин Ци души не чаял в детях, дочка чиновника Мин Ли, ранее Бай Ли, держала всех домашних в крепком женском кулачке. Мей Ши прикрыла глаза. Она так и не имела сил, узнать, кто из семьи Бай выпивает чужие деревни, словно вино. Но безопасно для себя подгадить кому-то из Бай, совершавшему далеко не праведные поступки, считала чем-то вроде почтения памяти одного юноши.

***

Они покинули пустыню и отправились на восток. Их путь проходил там, где оставались обрывки информации о сердце учителя Бин или о работорговцах. Этих тварей терпеть не могли все трое.

Кроме того, сейчас кратчайшей дорогой была та, что лежала через Лес Гу. Лес светлячков. По словам учителя, довольно чудное (и явно опасное, судя по кое-чьей улыбке) место, где обосновались практики, управляющие волшебными насекомыми. Здесь прорывался из глубин подземный жёлтый источник Хуанцюань. Исток мёртвых. Оттого и не лез сюда никто, а с этими практиками в торговле были неизменно вежливы.

Но тут можно было найти информацию. Любую. Потому они и вошли под сень леса Гу. Прошли пять шагов. На первый взгляд те же клёны, слегка покачивающие ветками. Только ветра нет. Прошли десять шагов. Ветра нет, но листья плавно опускаются наземь, танцуя в воздухе свой отрицающий законы физики танец. И птицы не поют. Тихо как в библиотеке пика.

Прошли ещё двадцать шагов. Замолчали насекомые. Тишина обняла подобно умелой и соскучившейся куртизанке.

Минуло ещё сорок шагов. Не зря этот лес так же зовут Лесом светлячков. Светящиеся насекомые, которых на самом деле нет, но они есть были повсюду. Как и огромные пауки.

Цвета стали нежнее. Мир будто подернулся мягкой вуалью. Паутина и свет сливались и извивались словно змеи. Среди кровавых и золотых листьев и сети теней блестел этот свет кружева нитей обманчиво и маняще нежно.

В одной из них что-то билось. Вей решил проверить. Аккуратно выпутал нечто из смертельной ловушки. Руки несколько раз прошли сквозь светящихся насекомых. (неупокоенные духи светлячков?)

Так вот какой ты... настоящий духовный ёжик. Немного похож на шипастого крысёнка. Вей с задумчивым видом наколол на иголки талисман, примерился и швырнул зверька за пределы леса. Оставалось надеяться, что перенесённые страдания и страх создадут-таки моральную травму и больше животинка в этот лес ни ногой. То есть ни лапой.

Пусть от его центра так и веет ци.

Паук, появившийся рядом, был очень недоволен его действиями.

Вей осмотрел его ещё раз, пока уворачивался. Учитывая ядовитые "зубы" иголки ежа бы не спасли. На один бы хватило, а тут их два. Пришлось побегать - паутины тут много, а в ней паук почти непобедим, несмотря на мягкое и беззащитное брюшко. Пока он в паутине - лошадь обгонит.

А паутина была почти везде, толстая и тонкая, острая как тетива, или клейкая, как рис, натянутая между деревьев и стелющаяся по земле. Разная, и вся прозрачная, почти невидимая.

Но и в ней нашлись прорехи. Как раз под человека размером. Пять ударов сердца спустя они выбежали на небольшую поляну, где на голой серой земле цвели багровые ликорисы и порхали бабочки.

Бабочки, словно отлитые из бронзы, но далеко не бездвижные. В их крыльях отражались цветы и клены. Бликовали и переливались пленённые солнечные лучи. Маленькие насекомые были так прекрасны, что перехватило дыхание. На миг.

Этого хватило. Прекрасные бабочки напали скопом. Внезапно. С намерением выпить всю их кровь без остатка. Куда уж там гнусам...

Вею, в одних штанах, было тяжеловато.

Они надрезали такими тонкими и такими прочными крылышками кожу и обороняли голодных и резвых гусениц прячущихся среди цветов. Тем уже нужна была плоть. Обороняющихся застал врасплох оклик:

— Что вы творите, гуй вас подери!? Зачем весь лес перебаламутили?

Юноша или девушка не понять. Стоит в тени деревьев, уперев руки в бока. Широкая бамбуковая шляпа с плотной сеткой концами, приколотая к вороту халата, плотные три халата, узкая талия и широкие кожаные штаны, голос высокий и чистый.

— А ну сюда! Марш! Мне тут трупов не нужно, трупоеда привлечёте! — такую же шляпу и халат получили все, кроме волка. И это была далеко не обычная ткань. После их потащили непонятно какими тропами, но дыр в паутине становилось всё больше.

Из долгого нудения господина или госпожи Хэ они поняли, что для самок шелкопрядов создают специальные кубы, куда они откладывают сотни тысяч яиц. Через семь или восемь дней появляются личинки, и в течение одной луны едят, на таких полянах, а цветы растут на трупах и вполне мясистые, дабы потом стать невзрачными бабочками. Пред тем они замотаются в кокон, в коем содержится шелковая нить.