Всё начинается с тебя

Всем хорошим.

Каролина стояла у большого резного зеркала в своих покоях, внимательно рассматривая свое отражение. Сегодня был первый день учебы, и она облачилась в школьную форму своего факультета: строгие черные брюки палаццо, струящиеся от бедра, и идеально облегающее белое боди. Форма была единой для всех студентов их факультета, и именно этим они отличались от учащихся других факультетов, каждый из которых носил свою, уникальную униформу.
Она аккуратно повязала вокруг шеи белый тонкий шелковый шарф, не закрывая до конца волосы, не фуляр который был достаточно плотным, из мягкой ткани. Сегодня у нее были только устные предметы, так что не требовалось особого внимания к скрытию ожога как на бал.
Упоминание бала, пусть даже мимолетное, вызвало у Каролины резкую боль в груди. Прошла целая неделя с того сумасшедшего вечера, и эта неделя показалась ей одновременно бесконечно длинной и пролетевшей в тумане. Все это время она провела в своих покоях, будто в заточении. Она тренировала танцы просто чтобы чем-то занять себя, чтобы отвлечься от мыслей. Часы напролет она корпела над учебниками, перечитывая материалы, которые и так знала наизусть.
Каждый вечер, когда сумерки спускались на замок, она проводила на балконе, слушая мелодии Марка. Он продолжал играть на своей скрипке, и, к ее облегчению или разочарованию, все так же не замечал ее присутствия. Его музыка была единственным утешением в эти дни.
Что касается Елизаветы, ей стало лучше. Лихорадка отступила, бледность ушла, но врачи все еще не разрешали ее посещать, настаивая на полном покое и изоляции. А ведь именно с сестрой Каролина хотела поговорить о предложении Калеба, поделиться своими сомнениями, услышать ее мнение. Без Елизаветы она чувствовала себя совершенно одинокой перед этим непростым решением.
Анна, поправляя шелковый шарф Каролины , с легким беспокойством в голосе спросила Каролину:
— Каролина, вы в порядке? Вы выглядите… немного взволнованной.
Каролина кивнула, делая вид, что поправляет воротник боди.
— Да, все в порядке. Просто немного нервничаю перед первым днем. Думаю, просто нужно пережить этот день, и все станет на свои места.
Принцесса повернулась, ее взгляд был усталым, но решительным.
— Вы можете остаться здесь. Мне не нужна свита. Просто хочу добраться до аудитории.
Подойдя к Анне, Каролина тепло обняла ее, слегка сжав плечи. В этом жесте было больше, чем просто прощание перед занятиями – невысказанная благодарность за присутствие, за молчаливую поддержку в эту тяжелую неделю.
За дверью Каролину уже ждала Злата. Она стояла, с легким, ленивым уголком губ, и, заметив подругу, потянулась к ней, схватив за руку.
— Что ты тут делаешь? — спросила Каролина, слегка приподняв брови от удивления.
— А вдруг ты заблудишься? — отозвалась Злата, пожимая плечами, как будто это было самым естественным делом на свете. — Мне не нужны проблемы для моего эскурсоводства, особенно когда первый урок у моей матери.
— Ладно уже пошли, — сказала Каролина и они лениво потопали в учебное крыло.
Учебное крыло кишело учениками различных возрастов — от семи до восемнадцати лет. Гомон голосов, смех и шорохи шагов заполняли коридоры. Каролина шла по этому шумному пространству, чувствуя на себе взгляды сверстников. Шепот вокруг нее накалял атмосферу, и иногда ей хотелось куда-то спрятаться, хотя она понимала, что это невозможно.
— Вот и кабинет, — произнесла она, глядя на дверь, как будто на порог нового мира.
Они прислонили кольца к двери, и с легким щелчком механизм открылся. Сердце забилось чаще, когда они шагнули внутрь.
Когда Каролина и Злата переступили порог аудитории, вначале никто не обратил на них внимания. Ученики оживленно переговаривались между собой, погруженные в свои дела. Однако вскоре один из парней, всмотревшись, воскликнул:
— Это же принцесса Каролина!
Словно по команде, вся аудитория замерла, и ребята с испугом поднялись, низко кланяясь ей. Каролина почувствовала, как ее лицо покраснело от неожиданности. Она не ожидала такой реакции и быстро подняла руки, стараясь успокоит ситуацию.
— Ребята, можно не кланяться и лучше обращаться на ты! Это школа, здесь можно обойтись без церемоний, — сказала она, легкая улыбка заиграла на ее губах. Внутри нее смешивались смущение и радость.
С десяток взглядов встретились с ее, и она постаралась выглядеть дружелюбно, ободряюще.
Злата пересекла с ней взгляд, и обе девушки сели на свои места, устраиваясь удобно за партами.
Когда они сели за стол, к ним подсела девушка. У нее были длинные, сияющие блондинистые волосы, мягко волнистые и чуть ниже плеч, словно золотистый водопад. Карие глаза блестели с живым интересом, а на лице играла легкая улыбка, придавая ей дружелюбный и открытый вид. Ее кожа была светлой и гладкой, словно фарфоровая, а на губах сверкала легкая розовая помада.
Она бодро обратилась к Каролине:
— Привет, я так рада, что ты приехала наконец-то. Рада познакомиться, я Василиса Марлоу.
— Главная сплетница — шепнула Злата ей на ухо.
— Можно я сяду? — спросила она. Но не дожидаясь ответа, Василиса села, и тем движением немного подвинула их с Златой, после чего они притеснили Папаголзу, сидящего в конце парты.
Папазоглу что-то проворчал и обратно уткнулся в книгу. В то время как Злата с несколькими каплями ненависти в глазах смотрела в сторону
В том же направлении стояла Екатерина Ходжес. Она тихо разговаривала с блондинкой, которая была очень приятна на вид. Эта девушка имела светлые, словно солнечные лучи, волосы, мягко волнисто спадали до плеч. Её светлые голубые глаза искрились свежестью и умом, а кожа была нежной и гладкой, с чуть заметным румянцем на щеках. В её изящных чертах ощущалась утонченность и спокойствие, а улыбка придавала ей особую притягательность. Она была их ровесницей и с ихнего факультета, это можно было узнать по тату.
Каролина повернулась к Злате и спросила, опасливо глядя на неё:
— Кто это? Почему ты так на нее смотришь, как волк на барашка?
Злата оскалилась, когда Каролина спросила, кто эта девушка. Она быстро качнула головой и ответила с натянутой усмешкой:
— Какой она барашек? Не смеши мои подковы, — сухо произнесла Злата. — Это настоящий демон. Моя сестра. А еще — злая сучка. Мамина любимица и староста нашего факультета. Учится хорошо, танцует отлично, ну вообще красавица.
Она произнесла эти слова с лёгкой презрительной усмешкой.
— Да брось, Злата, ты явно преувеличиваешь, — сказала Каролина, бросив короткий взгляд на девушку у окна.
В этот момент в класс прошла Екатерина. Класс мгновенно выпрямился, словно по команде, и все застыли в ожидании. Учитель уверенно прошла к своему столу, оглядела учеников строгим взглядом и разрешила всем сесть:
— Присаживайтесь.
Она поставила на стол тяжелую книгу и, посмотрев на учеников, сказала:
— В этом году вам предстоит собраться. Вы уже не первокурсники, а девятый курс. До конца учёбы осталось всего два года. Пора брать себя в руки и становиться достойными волшебниками Анвихолда.
— Сегодня мы проверим ваши доклады о ключевых событиях истории, — голос Екатерины Ходжес прозвучал звонко и ясно в тишине аудитории, а взгляд строго проходился по ученикам — И первым мы послушаем доклад Каролины Хармони Мувз.
Сердце Каролины ёкнуло. Она знала, что её очередь придет, но все равно ощутила легкий укол волнения. Взгляды всей аудитории устремились на нее. Она глубоко вдохнула, стараясь успокоить дрожь в руках, и поднялась с места. Шаг за шагом, под тихий шорох и шепот, она прошла к центру аудитории.
Каролина готовила этот доклад тщательно, корпела над ним долгими часами в своих покоях, перечитывая и проверяя каждую фразу, пока была в дороге. Он был посвящен самому началу магии танца, а точнее, его разделению.
Каролина встала в середину и начала говорить чётко заученный текст:
— Жил в древних мирах Великий Бог Танцоров – Элерион, покровитель ритма, движения и красоты. У него было трое сыновей, каждый из которых унаследовал особый стиль танца и магию, связанной с ним.
Первенец — Ариас, бог Эстрадного Танца. Его движения искрятся яркостью, отблесками светлячков и неослабевающей энергией современности. Он всегда был весел и свободен, его магия наполняла энергией мир.
Второй — Британ, бог Классического Танца. Его искусство строгие, грациозные и изящные движения, насыщенные древней магией гармонии и красоты. Он предпочитает театр и балет, его сила — тонкие вибрации традиций и мастерства.
Третий — Валент, бог Бальных Танцев. Он носит в себе величие и торжественность. В его движениях — достоинство и страсть, его магия способна преобразовать сердце любого, кто смотрит на его выступления.
Изначально братья танцевали вместе, соединённые силой их общего отца, Элериона. Их магические потоки сливались в единое целое, создавая великолепие, которое вдохновляло весь мир.
Но всё изменилось из-за загадочной женщины — ведьмы, чей голос скрыт в тени, имя которой забыто временем. Она увидела в единстве братьев угрозу своему ничтожному существованию и, затаив зло, наложила на каждого из них заклятие разлуки. Она разделила их, и магия их танца стала недоступна для другого брата.
Теперь Ариас, Британ и Валент живут отдельно, каждый в своём мире, не переступая границы запретного союза. Поэтому теперь наши роды, не соприкасаются, опасаясь этого проклятия и поклоняются только своим богам.
Каролина закончила свой доклад и повернулась к учителю, ожидая реакции. В аудитории повисла полная тишина. Лица учеников, до этого шушукавшихся и рассеянно переглядывавшихся, теперь были серьезными, некоторые даже задумчивыми.
Екатерина Ходжес несколько секунд внимательно смотрела на Каролину, затем медленно кивнула. В ее глазах читалось одобрение, но не без нотки строгости.
— Отлично, Каролина. Очень тщательная подготовка, — произнесла Екатерина, ее голос был спокойным, но веским. — Ты хорошо раскрыла тему происхождения и разделения магического танца. Твое исследование о Великом Боге Танцоров Элерионе и его сыновьях, а также о последствиях проклятия, впечатляет. Есть ли у кого-то вопросы к принцессе Каролине?
Класс молчал, никто не решался поднять руку. Василиса Марлоу, сидящая рядом, с интересом поглядывала то на Каролину, то на Екатерину.
— Если вопросов нет, — продолжила Екатерина, — то Каролина, ты можешь вернуться на свое место. Благодарю за доклад.
Один за другим ученики выходили к центру аудитории и представляли свои доклады. Василиса Марлоу, с непринужденной улыбкой, рассказала о малоизвестном этапе развития эстрадного танца, когда во время войны при Сантьяго I танцоры-эстрадники освоили технику гипноза, используя свои движения для подавления вражеской воли. Ее доклад был полон ярких подробностей и неожиданных фактов. За ней последовал Папазоглу, чья история была посвящена истории создания школы магии танца Агапири и ее влиянию на развитие танцев. Его рассказ, хоть и лишенный Василисиной легкости, был тщательно структурирован и насыщен информацией.
Наконец, очередь дошла до Златы. Екатерина Ходжес произнесла ее имя, но Злата осталась сидеть, не шелохнувшись.
— Злата, — повторила Екатерина, немного повысив голос, — ваш доклад.
— Я его не сделала, — равнодушно ответила Злата, даже не подняв головы.
Строгий взгляд Екатерины обжег Злату. В аудитории повисла напряженная тишина.
— Почему? — спросила Екатерина, стараясь сохранять спокойствие, хотя в ее голосе уже прорезалась сталь.
Злата пожала плечами, ее лицо оставалось непроницаемым.
— Была занята, — бросила она.
— Занята? — переспросила Екатерина, ее голос стал еще жестче. — Чем же вы были так заняты, что не смогли подготовить доклад за две недели? Создавали свою собственную магию блудничества?
В аудитории пронесся шёпот. Все замерли в ожидании реакции Златы. Она подняла на Екатерину глаза, полные скрытого вызова. Ее лицо оставалось холодным и спокойным, но в глазах мелькнуло что-то похожее на насмешку.
— Вы, должно быть, не очень хорошо знаете меня, чтобы задавать такие вопросы, — тихо произнесла Злата, ее голос был ледяным. — Моя "магия" вас не касается, а "блудничество" — это ваше воображение, которое вероятно у вас разыгралось за лето.
Екатерина Ходжес, казалось, застыла на месте, не в силах подобрать слова. Её лицо стало багровым от гнева, и видно было, что она едва сдерживает себя. В аудитории воцарилась гробовая тишина. Все затаили дыхание, ожидая, чем закончится это противостояние.
Каролина была поражена. Она знала, что отношения между Златой и Екатериной непростые, но масштаб их враждебности оказался гораздо больше, чем она предполагала. Даже учитывая, что родители принцессы были мертвы, такая открытая конфронтация между матерью и дочерью казалась ей невероятной. Каролина вспомнила хорошие отношения Эммы и ее принцев, даже с учетом их сложностей, и поняла — между Златой и Екатериной пропасть.
Екатерина, казалось, достигла предела своего терпения. Ее лицо стало пунцовым от гнева, руки сжимались в кулаки. С видимым усилием она сдержала себя и резко произнесла:
— Злата, выйдите из класса!
Злата, не проронив ни слова, поднялась. Ее движения были медленными, уверенными и полными холодного достоинства. Она даже не взглянула на Каролину, просто прошла мимо парты, не обращая внимания на шепот и перешептывания окружающих, и вышла из аудитории, оставив за собой шлейф ледяного безразличия. Дверь за ней бесшумно закрылась, а в аудитории повисла гнетущая тишина.
Екатерина, сделав глубокий вдох, чтобы взять себя в руки, продолжила урок. Она огласила следующее имя из списка: Татьяна Ходжес. Каролина, все еще пораженная предыдущей сценой, с интересом наблюдала за тем, как Татьяна Ходжес, сестра Златы, медленно идет к центру аудитории. На вид она была полная противоположность сестре: спокойная, с мягкой улыбкой, излучающая тепло и уверенность.
Начав свой доклад, Татьяна подтвердила догадку Каролины: тема ее исследования совпадала с темой доклада Каролины — разделение магии танца после проклятия загадочной женщины. Однако, информация, которую представила Татьяна, существенно отличалась.
— … Хотя легенда о проклятии и разделении магии танца широко распространена, — начала Татьяна, — я считаю, что причина разрыва между тремя ветвями танца гораздо сложнее. Заклятие, несомненно, сыграло свою роль, но, как показывает мое исследование, оно скорее усилило уже существующие разногласия между братьями, возникшие задолго до появления ведьмы. Ариас, Британ и Валент, будучи уже зрелыми божествами, обладали различными представлениями о предназначении танца. Ариас стремился к свободе и экспрессии, Британ — к строгой форме и классическим традициям, а Валент — к торжественности и ритуалу. Проклятие стало катализатором, окончательно разделившим их пути, но изначальный раскол существовал и без него.
Каролина внимательно слушала, не проявляя внешнего волнения. Совпадение темы не вызывало у нее беспокойства. Различные интерпретации одной и той же легенды были обычным делом в академической среде, и она высоко ценила такой подход к исследованию.
Екатерина Ходжес нахмурилась, слушая Татьяну. Когда та закончила, Екатерина покачала головой.
— Татьяна, — сказала она строго, — ваш доклад… интересен в плане гипотез, но он базируется на недостоверных данных. Вы взяли не факты, а красивую, но неподтвержденную небылицу. Правильная интерпретация легенды о разделении магии танца изложена в докладе Каролины. Поэтому, к сожалению, ваша оценка будет снижена.
Каролина мысленно вздохнула. «Мда, — подумала она, — сегодня Ходжес не к одной из дочерей не добра». Она невольно пожалела Татьяну. Ситуация была, мягко говоря, неловкой. Екатерина явно отдавало предпочтение Каролине, даже несмотря на то, что доклады были о одной теме, но с разной информацией.
Василиса, сидящая неподалеку, прошептала: — Татьяну Екатерина вообще никогда не ругала. Даже когда она… — Василиса запнулась, не договорив.
Татьяна, стиснув зубы, прошла на свое место, лицо ее было напряженным, а взгляд — хмурым. Каролина почувствовала укол вины. Невольно она подумала, что, возможно, именно она стала причиной плохой оценки Татьяны. В конце концов, доклад Татьяны был не таким уж плохим, просто он отличался от того, что ожидала Екатерина Ходжес.
После напряженного урока истории они направились на следующий — «Окружающий мир». Коридоры учебного заведения бурлили студентами, переходящими из кабинета в кабинет. Шум, смех и обрывки разговоров наполняли пространство, создавая живую, суетливую атмосферу.
Каролина шла рядом с Василисой и Златой, все еще осмысливая события прошедшего занятия. Неожиданно в плотной толпе учеников ее взгляд выхватил знакомую рыжую макушку. Марк.
Она невольно замедлила шаг, почти остановившись. Ее глаза устремились на него, пока он что-то оживленно обсуждал с ребятами со своего факультета. Каролина рассматривала каждую черточку его лица: ровную, уверенную линию подбородка, которая придавала ему решительный вид; широкие, темные брови, лежащие над глазами густыми штрихами; и длинные, густые ресницы, отбрасывающие легкую тень. Но больше всего ее взгляд задержался на его губах. Они были крупными, полными, чувственными, и по-мужски четко очерченными, словно выточенными скульптором. Когда он говорил, они слегка приоткрывались, обнажая белизну зубов, и Каролине показалось, что она может почувствовать их мягкость, просто глядя на них. Он излучал какую-то притягательную, необузданную энергию, и Каролина ощутила, как легкий румянец заливает ее щеки.
Василиса, заметив, что Каролина отстала и ее взгляд прикован к кому-то в толпе, подошла ближе. Проследив направление взгляда Каролины, она легкомысленно усмехнулась.
— Что, принцесса, разглядываешь нашу главную загадку? — беззаботно произнесла Василиса, толкнув Каролину локтем.
Каролина вздрогнула, вынырнув из своих мыслей, и слегка покраснела.
— Загадку? Почему загадку? — спросила она, стараясь скрыть смущение.
Василиса пожала плечами, глядя на Марка, который продолжал что-то обсуждать со своими однокурсниками, выглядя при этом совершенно отстраненным от всего происходящего вокруг.
— Ну а как иначе? Марк вообще ни с кем не общается, если только это не касается учебы или совсем уж официальных дел. Словно он выше всех нас или мы ему до такой степени неинтересны. Он на всех смотрит с каким-то… — Василиса на секунду задумалась, подбирая слово, — с укором, что ли. Или с холодным безразличием. Ни улыбки, ни приветствия. Всегда хмурый, всегда погруженный в себя. Его даже прозвали "Неприступным Марком", потому что никто не может к нему подобраться. Никто не знает, чем он живет за пределами стен академии, что думает, о чем мечтает. Он как тень – вроде бы здесь, но при этом совершенно недосягаем. Не человек, а ходячий ребус.
Василиса, с мечтательной улыбкой, склонилась к уху Каролины:
— Знаешь, а с ним бы получился такой роман… Парень-загадка, мрачный и недоступный, а потом появляется девушка, которая видит его насквозь, растапливает лед и открывает его сердце. Представляешь, какая драма?
Каролина скривилась и пробурчала:
— Скучноватый роман. Слишком предсказуемо.
Каролина была крайне удивлена что раз Марк парень загадка ни с кем не контактирующий, заинтересовался ей или может Каролина это придумала и он просто поддерживал разговор, если это так то он сильно рисковал.
Злата, которая до этого молчала, вдруг резко повернулась к Каролине, ее взгляд был острым.
— Ох, конечно, «скучноватый», — язвительно произнесла она. — Это ты говоришь, хотя сама, небось, разбила сердца всем принцам-вампирам.
Каролина удивленно вскинула брови.
— Нет, я никому ничего не разбивала, — спокойно ответила она.
В голове Каролины промелькнули образы принцев. Муян… Вечно шутник, смешливый и беззаботный, но с очень добрым сердцем. У него всегда было огромное количество фанаток, и он, не скрывая, пользовался своей популярностью, не упуская возможности закрутить легкий роман. Тим… Местами такой холодный, отстраненный, но невероятно умный.
А для «своих» он был удивительно душевным и глубоким, чем тоже весьма успешно пользовался, имея постоянное расположение девушек, готовых делить с ним постель. И Ири… Тот, кто любил проводить все свое время в лесу, изучая диких вампиров, их повадки и особенности. У него тоже были свои поклонницы, не дикарки, конечно, но девушки.
Каролина невольно улыбнулась своим воспоминаниям. Для нее они всегда были не просто принцами или потенциальными возлюбленными, а скорее друзьями, братьями. И она точно знала, что для них она тоже была как сестра, нежная и любимая, но никак не объект страсти. Поэтому сердца она никому не разбивала. Возможно, заставляла немного тосковать по ней, по их совместным приключениям и беззаботным дням, но не более. Сердечные раны, связанные с неразделенной любовью, не были ее виной.
— Мы были друзьями, — добавила Каролина, обращаясь к Злате. — И остаемся ими.
— Мы сейчас опоздаем на урок! — вдруг спохватилась Каролина, заметив, что они все еще стоят посреди коридора, пока толпа учеников вокруг них заметно редеет.
Злата, невозмутимо пожав плечами, отмахнулась от ее беспокойства.
— Да ладно, Владе всё равно всегда опаздывает. Он вообще угарный у нас!
Каролина, с укором посмотрела на Злату.
— Он вам что, газ, чтобы угарным быть? — произнесла она.
Злата закатила глаза, а Василиса, хихикнув, прикрыла рот ладонью.
— Ох, Каролина, — протянула Злата с легким сарказмом, — ты потихоньку превращаешься в Папазоглу.
***
Каролина, Василиса и Злата наконец добрались до кабинета «Окружающего мира» и уже сидели за партами, ожидая учителя.
— Ну вот, я же говорила, — прошептала Злата, взглянув на настенные часы. — Уже десять минут прошло, а его всё нет. Владе, как обычно.
Не успели они договорить, как дверь кабинета распахнулась с шумом, и в проеме возник мужчина лет
двадцати восьми. Его русые волосы были небрежно собраны в небольшой пучок на затылке, а сам он был худощав, среднего роста, но с удивительно тонкой, почти мальчишеской фигурой.
Он ворвался в класс, видимо, спеша, но тут же поскользнулся на гладком полу. Ноги разъехались, и мужчина с протяжным уууух! грохнулся, неуклюже исчезнув под ближайшей партой.
Весь класс ахнул в едином порыве, кто-то даже вскрикнул. Наступила секундная тишина, полная шока.
И тут из-под парты раздался приглушенный, но бодрый голос:
— Так, так, так! Всё нормально! Я в порядке!
Максимильян Владе, кряхтя и потирая затылок, наконец-то выкарабкался из-под парты. Его русый пучок немного съехал набок, а на одежде прибавилось пыли.
— Ну, что ж, здравствуйте, дорогие мои! — бодро произнес он, хотя и слегка запыхавшись. — Прошу прощения за столь… эффектное появление. Так, ладно, не будем терять ни минуты драгоценного времени! На чем мы остановились в прошлом году? Кто помнит?
В классе повисла тишина, несколько человек переглянулись, но никто не спешил отвечать. И тут, из задних рядов, раздался привычный, размеренный голос Папазоглу:
— Максимильян Владе, в прошлом году мы ушли далеко вперёд по темам.
Влад, который уже было собирался поднять журнал, чтобы проверить расписание, замер с удивленно поднятыми бровями. Его карие глаза расширились.
— Куда мы ушли? — переспросил он, искренне недоумевая. — Да мы вроде в классе сидели, никуда не шли.
Пока Максимильян Влад пытался осмыслить слова Папазоглу, Василиса повернулась к Каролине и тихонько подтолкнула ее локтем.
— Видишь? — прошептала она, кивнув в сторону учителя. — Я же говорила, он чуть-чуть... того. Ну, угарный. На уроках, конечно, лучше обсуждать сплетни. Кстати о них...
Василиса подалась чуть ближе, ее глаза загорелись любопытством.
— Ты согласишься на предложение Калеба? Мне кажется, оно лучшее! Мне бы такое предложили, я бы согласилась, не раздумывая! Богатство земли, ну разве это не счастье?
Каролина тяжело вздохнула, поправляя тонкий платок на шее, и ответила Василисе шепотом, полным усталости:
— За что мне вообще такое "счастье" надо? — В её голосе прозвучала явная ирония. — Я пока не знаю. Хочу посоветоваться с королевой.
Василиса задумчиво кивнула.
— Да, и королева что-то подхрамывает в последнее время, — добавила она, вспомнив недавние наблюдения.
Каролина лишь плюхнула лицо в свои руки на это.
***
После урока Злата, как обычно, первая сорвалась с места.
— Я есть хочу, как волк! — заявила она, уже направляясь к выходу. — Пойдём, Каролина?
Каролина лишь слабо покачала головой. Кусок в горло не лез.
— Идите вы, — махнула она рукой. — Я тут посижу ещё немного.
Злата ушла, и Каролина осталась в классе наедине с Василисой. Но и та долго не задержалась. В проходе, среди снующих учеников, Василиса вдруг выхватила взглядом кого-то в толпе, её глаза вспыхнули.
— Ой! — только и выдохнула она, прежде чем смущенно хихикнуть и, не дожидаясь ответа, поспешно ретироваться куда-то вслед за приглянувшимся парнем.
Так Каролина и осталась одна. Она медленно пошла по коридору, стараясь не замечать оживленную суету вокруг. Одиночество обволакивало её, как плотный, серый туман. Каждый шаг отдавался тяжестью, а в голове звучал лишь гул нерешенных вопросов. Казалось, что все вокруг движутся в своем ритме, беззаботно смеются и болтают, а она одна застряла посреди какого-то невидимого болота, из которого не было выхода. Груз ответственности и неизвестности давил на плечи, а тревога сжимала сердце.
Вдруг, когда она проходила мимо ничем не примечательного прохода, кто-то резко дёрнул её за руку. Каролина от неожиданности громко взвизгнула:
— Что за чёрт?!
Её затащили в какой-то узкий, тёмный коридор, где царила почти полная темнота. Каролина не могла разглядеть нападавшего, но чувствовала, как сильно её сжимают за руки. Хватка была настолько крепкой, что она была уверена – останутся синяки. Паника начала подступать к горлу.
Но тут в темноте вспыхнул маленький огонёк, и загорелась свеча, освещая лицо того, кто её держал. Каролина смогла разглядеть и к своему удивлению и ужасу увидела Татьяну.
Татьяна усмехнулась, её лицо в отблесках свечи выглядело ещё более зловещим.
— Ну вот, принцесска, познакомимся лично, — прошипела она, наклонившись к Каролине.
Каролина дёрнулась, пытаясь вырваться, но хватка на её руках только усилилась. В этот момент она поняла, что её держат не одни руки. Из темноты выступили смутные силуэты ещё двух или трёх девочек, которые, судя по росту и манере держаться, были явно старше. Их пальцы впились в её запястья, и Каролина взвизгнула.
— Я не поняла, что это такое?! — выдохнула она, пытаясь оттолкнуть Татьяну.
Но Татьяна лишь сильнее прижала её к стене, а затем её рука резко метнулась вперёд и вцепилась в горло Каролины, сдавливая. Дыхание перехватило.
— Так слушай меня сюда, тварь! — прорычала Татьяна, её глаза блеснули холодным, стальным огнем.
Татьяна ещё сильнее сжала горло Каролины, так что та начала задыхаться, а в глазах потемнело. Голос Татьяны звучал угрожающе, низко и шипяще.
— Раз принцесса ты вздумала, что тут все тебе поклоняться будут, но вот только нет! — выплюнула она, подаваясь ещё ближе, так что Каролина чувствовала её зловонное дыхание. — Столько людей умерло, и даже сейчас из-за тебя есть риск! Ведь ты носишь эту заразу на себе! Так ещё и хочешь, чтобы оценки тебе ставили хорошие?!
Она дёрнула Каролину на себя, а затем оттолкнула к стене.
— Вот только я тут лучшая, и ты должна усвоить урок! Пусть только посмеешь говорить свои легенды о злых ведьмах, ведь ты сама как ведьма!
Каролина, задыхаясь, но не в силах больше терпеть, собрала последние силы и, не обращая внимания на душившую её руку Татьяны, выплюнула, словно яд:
— А что, завидуешь?! Что не такая лучшая?! Зазвездилась, да, моя звёздочка?! Поняла, как тяжело падать? Так вот... Ты даже не представляешь, что я пережила! Я потеряла родителей, жила в другой стране и должна скрывать свой ожог, и только из-за одной причины! То, что вы боитесь этой заразы! Вот только она не различает страх, она берёт всех! И вы должны перестать трястись и обвинять меня, ведь избавишься ты от меня, вот только кто знает, может, Дрэнг захочет оказаться и на тебе, Таня?!
Татьяна не выдержала. Глаза её сузились, и она резко занесла руку. Послышался звонкий шлепок, и на щеке Каролины тут же проступил красный след. Голова Каролины дёрнулась в сторону от удара.
— Ты за это поплатишься, Таня! — прошипела Каролина, потирая горящую щеку. Злость в её глазах была почти физически осязаемой.
Татьяна лишь презрительно усмехнулась, оглядывая Каролину с головы до ног.
— Это мы ещё посмотрим. — процедила она. — Но сначала...
Она достала из кармана сложенное письмо и резко протянула его Каролине. Руки девушек, держащих Каролину, на мгновение ослабили хватку, позволяя ей взять послание. Каролина бегло пробежала глазами по строкам. Её сердце ёкнуло, а затем забилось как бешеное от возмущения. Там, её почерком, было написано обращение к некоему Эдварду, где она излагала план по захвату трона.
— Ты... ты! — Каролина зашипела, как разъярённая кошка, глядя на Татьяну. — Это ложь!
— Кто поверит тебе, а кто мне? — самодовольно произнесла Татьяна, её губы искривились в победной ухмылке. — У меня есть связи, моя хорошая. И, поверь, этим связям плевать на твои россказни и статус. Они поверят тому, что хотят. А ещё... — Она понизила голос, приближаясь к Каролине. — У меня есть связи и о твоих ночных посиделках на балконе. И о том, как ты любуешься на нашего хмурого мальчика.
Лицо Каролины побледнело. Компромат. У Татьяны действительно мог быть компромат.
— Поэтому, Каролина, тебе стоит послушаться, — продолжила Татьяна. — У меня много такого добра, что может серьёзно подпортить твою репутацию и жизнь здесь. Так что... лучше уезжай отсюда с Калебом. Тихо. И без лишних вопросов.
Каролина не хотела сдаваться. Её внутренний огонь ещё тлел, но усталость от бесконечного давления и темноты этого коридора навалилась тяжёлым грузом. Она понимала, что выхода нет. Со вздохом, полным горечи, Каролина кивнула.
Но Татьяне этого было мало.
— Просто кивка недостаточно, Каролиночка, — прошипела она, её глаза блеснули. — Мы заключим сделку. На танце заклинания Ригана. Оно сохраняет обещание, и при случае невыполнения лишает тебя конечности.
Сердце Каролины пропустило удар. Танец Ригана? Это был древний и ужасающий ритуал, о котором ходили лишь мрачные легенды. Лишиться конечности? Она заметалась, пытаясь высвободиться, но хватка девочек была железной. Паника захлестнула её, она не знала, что делать.
В этот момент Ходжес, произнесла:
— Нам нужно подтолкнуть нашу Хармони Мувз.
Ходжес сделала шаг вперёд, и в тусклом свете свечи Каролина увидела, как в её руке появилась какая-то небольшая банка с вязкой жидкостью. Прежде чем Каролина успела среагировать, её резко повалил какой-то парень, появившийся словно из ниоткуда. Его руки грубо вцепились в платок, что скрывал её ожог, и начали срывать его с головы.
— Нет! — закричала Каролина, отчаянно пытаясь сопротивляться, биться и отбиваться. Ужас ледяной волной захлестнул её. Она вдруг поняла. Ожог. Они хотели сделать ещё больше его. Выжечь её, превратить в нечто ещё более отвратительное, чем она уже себя чувствовала. Её крики сотрясали тёмный коридор, полные невыносимого страха и боли.
Каролина знала, что могла бы использовать заклинание, если бы только её руки были свободны, если бы только она могла совершить хоть одно движение, напоминающее танец. Но её слишком крепко держали, прижимая к полу. Грубые руки впились в её шею, сковывая, не давая пошевелить головой, в то время как другие сдирали платок, защищавший её секрет, открывая уродливый ожог на всеобщее обозрение. Она извивалась, била ногами, но всё было бесполезно. Паника и боль душили её.
Внезапно, сквозь её отчаянные крики и злорадные усмешки нападавших, со стороны главного коридора послышался голос:
— Что тут происходит, чёрт возьми?!
Голос принадлежал Папагозлу. Его взгляд мгновенно пробежался по сцене, остановившись на Каролине, корчащейся на полу, пока какой-то парень срывал с неё платок. Глаза Папагозлу вспыхнули ледяной яростью.
Не теряя ни секунды, он сделал два быстрых, отточенных движения. Кулак Папагозлу, словно выстрел, врезался в челюсть парня, державшего Каролину. Удар был настолько профессиональным и точным, что парень беззвучно рухнул на пол, обмякшим мешком.
Каролина, всё ещё в шоке происходящего, на мгновение замерла, как и все остальные. Но её инстинкты сработали быстрее: она извернулась, пытаясь отползти от оставшихся нападавших. Однако одна из девочек, державших её ранее, оказалась проворнее. Она резко перехватила Каролину, притянула к себе, и в следующий миг холодное лезвие ножа прижалось к горлу принцессы.
— С места! Никто не движется! — прозвучал голос Татьяны, полный паники, но и угрозы.
Тем временем Папагозлу, не обращая внимания на угрозу, уже вступил в драку с тем парнем, которого он только что вырубил, когда тот, кряхтя, начал приходить в себя.
— Стойте! — кто-то из нападавших, возможно, Татьяна, громче прежнего крикнул, и этот отчаянный, полный паники возглас наконец-то пробил пелену ярости в глазах Папагозлу.
Его взгляд, до этого прикованный к противнику, резко метнулся к Каролине. И только теперь он полностью осознал картину: нож у её горла, её искажённое ужасом лицо и сорванный платок, открывающий ожог. Папагозлу замер. Мгновение спустя его лицо исказилось от новой волны гнева, более сильной и пугающей.
— Вы что делаете?! Вы совсем с ума сошли?! — его голос громом раскатился по коридору, заставляя всех вздрогнуть. Он медленно двинулся вперёд, каждый шаг был наполнен угрозой. — Вы нападаете на принцессу! Вы бесстрашные, что ли?! Вы даже волоса её не стоите!
Каролина, сжавшаяся от ужаса, на мгновение почувствовала облегчение. Её защищают! Нил пришёл ей на помощь! Но эта радость была мимолётной, как вспышка молнии. Ему не следовало так кричать.
Едва он произнёс последние слова, как из ниоткуда, от рук одной из девушек — возможно, Ходжес — вырвалась едва заметная голубоватая вспышка. Она окутала Папагозлу, и в следующее мгновение он оказался заточён в полупрозрачном, мерцающем куполе. Заклинание Фачро. Он бился в нём, его кулаки глухо ударялись о невидимую преграду, но бесполезно. Он не мог до неё дотянуться, не мог ей помочь.
Татьяна же, видя беспомощность Папагозлу, расцвела в злорадной улыбке.
— Ох, смотрите-ка! Наш ботанишка осмелел! — её голос был полон насмешки. — Принцесса что ли понравилась?
Пока Татьяна упивалась своим триумфом и насмехалась над пойманным Папагозлу, Каролина, с ножом у горла, вдруг ощутила странную ясность. Грубые руки больше не сковывали её. Её держал только холодный металл. Она поняла, что может использовать заклинание. Это был опасный трюк, требующий концентрации и движения, но другого выхода не было. Её разум лихорадочно начал вспоминать необходимые слова и жесты, даже несмотря на лезвие, прижатое к коже.
Но едва она собралась предпринять этот отчаянный шаг, как в коридор ворвались новые "гости спектакля под названием дурдом". Это была девушка-брюнетка в пышном чёрном бальном платье, её тёмные волосы были аккуратно собраны в высокий хвост. Бальные туфли звонко цокали по каменной плитке коридора. Она держала за руку парня-блондина с карими глазами, тоже одетого в мужской бальный костюм.
— Что здесь происходит?! — громогласно воскликнула она, её голос был полон возмущения. — Сейчас же объясните мне, или я немедленно позову учителей!
Руки с ножом мигом отдёрнулись от горла Каролины, словно обжёгшись. Лицо Татьяны, до этого самодовольное, исказилось в мгновенной панике.
— Лишь... да так... мы всего лишь развлекались! — поспешно, почти сбивчиво произнесла она, пытаясь придать своему голосу небрежности.
Затем она махнула рукой своим сообщникам, и вся толпа, ни слова больше не говоря, стремительно ретировалась в темноту коридора, растворяясь, как тени.
В тот же миг, когда последний из них скрылся, купол, заточавший Папагозлу, исчез. Он освободился и, не медля ни секунды, бросился к Каролине.
— Каролина! Ты в порядке?! Всё хорошо? — его голос был полон тревоги и беспокойства, он протянул руку, чтобы помочь ей подняться.
Каролина в этот момент только сейчас осознала, как сильно она дрожала. Всё её тело билось в мелкой дрожи от пережитого ужаса. Она лишь смогла кивнуть, не в силах произнести ни слова, её глаза всё ещё были широко распахнуты от шока.
Девушка-брюнетка, до этого наблюдавшая за происходящим с недоумением, шагнула вперёд.
— Что, черт возьми, здесь произошло?! — резко спросила она, её взгляд скользнул по поспешно убегающим фигурам, а затем остановился на Папагозлу, склонившемся над Каролиной.
И тут её взгляд упал на Каролину. На её бледное, испуганное лицо, на сорванный платок, обнажавший ожог, и на общую растерянность. В глазах брюнетки мелькнуло узнавание, а затем — ужас. Она тут же склонилась, забыв о своём гневном тоне, и её голос стал мягче, полон искренней тревоги.
— Принцесса... Боже мой! Они что, совсем с ума сошли?! Всё с вами хорошо? — она протянула руку, чтобы осторожно прикоснуться к плечу Каролины, её лицо выражало глубокую обеспокоенность.
Приецесса, резко отдёрнулась от протянутой руки. Дрожь в её теле усилилась. Бальница, поняв свою неосторожность, тут же извинилась.
— Простите, я... я не хотела вас напугать, — прошептала она, её голос был полон раскаяния.
Каролина, сделав глубокий вдох, попыталась успокоиться.
— Ничего страшного, — ответила она, голос её немного дрожал, но уже звучал увереннее. Она взяла свой платок, аккуратно поправляя его на плече, стараясь закрыть ожог.
Девушка, видя, что Каролина немного пришла в себя, представилась:
— Меня зовут Алиса Пети. А это — Фил Дюбуа, — сказала она, кивнув на своего спутника, тот улыбнулся тёплой улыбкой и сказал:
— Приятно познакомится принцесса, вы бы берегли себя, хорошо хоть эти твари с вами ничего страшного не сделали. Чем вы им насолили то?
— Всем хорошим, — вздохнув сказала она.