Всё начинается с тебя

11 глава. Хорошое и плохое.

Когда Каролина проснулась, первой мыслью было, что Злата ещё спит рядом. Но рука нащупала пустое место. Глаза распахнулись. Златы не было.
Вместо неё на подушке, где только что лежала подруга, сиротливо лежал букет из нежных, но строгих едва распустившихся маков, и рядом с ним — аккуратно сложенная записка. Каролина, ещё не до конца отойдя ото сна, потянулась и развернула её.
Почерк был незнаком. Она прочитала
несколько раз, пытаясь уловить смысл сквозь остатки сна: "Жду возле заброшенного колодца, где есть вишня моя любовь."
"Моя любовь?" — Каролина нахмурилась. Спросонья она вообще ничего не поняла. Кто это мог написать? И зачем? Она перечитала ещё раз, пытаясь вспомнить, кто бы мог обращаться к ней так. Внезапно в голове мелькнула мысль. "Марк?" — прошептала она вслух. Это было единственное логичное объяснение, ведь кому ещё могло понадобиться видеть её где-то в таком уединённом уголке?
Хотя… в памяти тут же всплыло ещё одно имя. "Если только это не Татьяна, — подумала Каролина, вставая. — Но для неё я, если что, приберегла особый 'подарок'." Она усмехнулась,
предвкушая возможную встречу.
Собравшись с мыслями и быстро приведя себя в порядок, Каролина приступила к делу. Первым делом она провела несложный ритуал защиты, который вычитала в старинной книге заклинаний. Он был до смешного прост, но, как утверждала книга, но невероятно действенен. Его суть заключалась в том, чтобы сделать противника чуть слабее за счёт заговора, если что-то пойдёт не так.
Каролина надеялась, что обойдётся без этого. Она вовсе не хотела быть злой колдуньей из сказок, которая вредит людям. Поэтому, кроме тонкого листа бумаги, ей ничего не понадобилось. Она знала, что с этим ритуалом ей этого хватит для любой защиты. Бумага в её руках могла стать чем угодно, если потребуется. Она лишь крепче сжала
её, в глубине души молясь, чтобы все прошло мирно.
Когда Каролина, наконец, добралась до заброшенного колодца, увитого вишней, там было пусто. Легкий ветерок качал ветки уже покрасневшей вишни, создавая тихий, успокаивающий шорох, а вокруг царила тишина, предвещающая что-то неизбежное.
Но через несколько мгновений тишину нарушил шорох, и из-за старой вишни, окутанной тенью, выступил мужской силуэт. Он приближался неспешно, и Каролина напряглась, готовясь к любой неожиданности.
— Здравствуй, Каролина, — раздался низкий, знакомый голос.
Сердце Каролины пропустило удар. Голос… она узнала его.
— К-к-к-Калеб, ты что ли? — вырвалось у нее в ответ.
Каролина была совершенно ошеломлена появлением Калеба. Она этого совершенно не ожидала. Он был последним, кого она могла представить в роли таинственного незнакомца с цветами и запиской.
Набрала фаворитов что ж.
— Да, это я, — спокойно подтвердил Калеб, слегка склонив голову. — А вы ждали кого-то другого?
— На правах жениха интересуешься? — зло процедила Каролина, скрещивая руки на груди.
— Кусаешься? — с легкой усмешкой спросил Калеб, глядя на её скрещенные руки и напряженное лицо.
— Пока не кусаюсь, а только предупреждаю, — резко ответила Каролина, взгляд её не предвещал
ничего хорошего.
— Я не понимаю, на что вы злитесь? — спокойно спросил Калеб, его взгляд был ровным, без тени удивления.
— За что я злюсь? — Каролина шагнула ближе, голос её набрал силу, и раздражение, наконец, вырвалось наружу. — За то, что ты манипулируешь мной как куклой! Хочешь просто забрать меня в жёны, когда я этого не хочу!
— Вы должны радоваться, принцесса, что вы выходите за князя! — голос Калеба был спокойным, но с ноткой назидания.
— Здесь только ты радуешься, что получаешь место у трона, — отрезала Каролина, ее глаза метали молнии.
Калеб тяжело вздохнул.
— Всё, я не за этим пришёл. Ты так и не приняла помолвочное кольцо, и я хочу,
чтобы оно было у тебя. Поэтому, дай свою руку.
Каролина нехотя, словно делая огромное одолжение, протянула ему руку. В её глазах ясно читалась ненависть и неприкрытое презрение.
Когда же князь аккуратно взял её тонкие пальцы и надел на безымянный палец кольцо, Каролина мельком увидела, что это было поистине роскошное украшение. На тонком ободке из блестящего белого золота, словно заключенный в объятия четырех изящных лапок, сиял крупный, безупречный бриллиант, каждая грань которого ловила и отражала свет. По бокам от центрального камня, чуть утопленные в металл, располагались два небольших, но глубоких синих сапфира, добавляя украшению благородства и намек на королевскую
роскошь. Оно было тяжеловато и холодно на её пальце.
Не успел Калеб отпустить её руку, как Каролина, не раздумывая ни секунды, со всей силы дала ему пощёчину. Звонкий хлопок разнёсся в тишине цветущего сада.
— Иди отсюда! Иди! — жёстко, сквозь стиснутые зубы прорычала она, отдёргивая руку и почти бросая ему в лицо эти слова.
Калеб лишь улыбнулся. Его щека покраснела от удара, но выражение лица оставалось совершенно спокойным, даже довольным.
— Завтра я объявлю число помолвки, — спокойно сказал он, прежде чем развернуться и исчезнуть за вишнёвыми кустами так же внезапно, как и появился.
— Так значит, замуж выходишь? —
раздался за спиной Каролины другой голос, низкий и чуть хрипловатый, словно шелест осенних листьев.
— Кто это? — испуганно вздрогнув, спросила Каролина, резко оборачиваясь.
Из глубокой тени, отбрасываемой раскидистым деревом чуть поодаль, медленно вышел силуэт. Это был Марк. Каролина разглядела его, несмотря на то, что на нём был тёмный плащ, капюшон которого был накинут так низко, что полностью скрывал лицо. Он держался на расстоянии, хотя они находились в довольно уединённом и неприметном месте, где никто не мог бы их увидеть.
— Получается, что так, — тихо, почти обречённо ответила принцесса, глядя на него.
— И ты ничего с этим не будешь
делать? — голос Марка, скрытый капюшоном, звучал напряженно и сурово.
— А что я сделаю, Марк? — Каролина отчаянно махнула рукой, словно отгоняя наваждение. — У меня нет шансов уже в этой игре!
— Есть! — Голос Марка прозвучал резко, отчеканивая каждое слово. Он сделал шаг вперед, но тут же остановился, сохраняя прежнюю дистанцию.
— Убить Калеба исключено… — быстро пробормотала Каролина, словно читая его мысли и отметая самый радикальный вариант.
Марк перебил её, не дав договорить:
— Сбежать.
— Ты чего? — Удивленно раскрыла Каролина рот, ее глаза расширились от изумления. Предложение Марка было настолько неожиданным, что она даже
на мгновение забыла о своей ненависти к Калебу.
— Ничего, — Голос Марка звучал ровно, без колебаний. — Просто я предлагаю тебе свободу. Никто не будет тобой управлять.
Каролина покачала головой, отступая на шаг.
— Нет, Марк, нет. Я не могу. Как я могу бросить всё? Я только вернулась...
— Почему?! — Голос Марка резко сорвался на крик, эхо которого, казалось, отразилось от деревьев. Он сделал ещё один шаг вперёд, словно пытаясь сократить расстояние между ними не только физически, но и эмоционально. — Ты можешь!
— Я не пойму, какая тебе разница? — Каролина посмотрела на него недоуменно, пытаясь разгадать его внезапную вспышку. Её шок от его
предложения сменился замешательством.
— Может, я волнуюсь за тебя, — прорычал он, и в его голосе проскользнула неожиданная мягкость, которую он тут же попытался заглушить. По его напряженной позе и тому, как он отвернул голову, было видно, что он не хотел признавать и говорить это вслух.
— Так знаешь что, волнуйся за себя! — Каролина резко выплюнула эти слова, вскинув подбородок. Её собственная боль и бессилие трансформировались в мгновенный гнев на Марка.
— Ну я тебе хочу помочь, а ты не понимаешь этого! — Марк сделал ещё один шаг, его голос вновь наполнился злостью, отчаянием и обидой. Капюшон чуть сдвинулся, и Каролине показалось, что она уловила блеск его
глаз, но тут же он отвернулся. — Ну ладно. Страдай тут тогда, и вспоминай, как ты это сама выбрала.
И Марк, злобно бросив эти слова, резко развернулся. Не оглядываясь, он быстро зашагал прочь, растворяясь в глубоких тенях сада так же бесшумно, как и появился, оставив Каролину одну, в оцепенении.
Каролина стояла, тяжело дыша, её кулаки сжались так сильно, что ногти впивались в ладони. Ярость кипела в ней, обжигая изнутри. "Мужчины! Все они одинаковые, — пронеслось в её голове, — всегда такие невыносимые!" Один требовал от неё подчинения и брака, другой — свободы, которую она не могла себе позволить, но при этом упрекал её в собственном выборе. Казалось, каждый из них пытался диктовать ей её судьбу, не спрашивая
её желаний.
"Сегодня с ними ей явно в этом месте не везёт, хоть оно и красивое," — подумала она с горечью. Ей хотелось кричать, но она лишь сжала губы, сдерживая рвущиеся наружу эмоции. Её глаза, полные слез и гнева, следили за тем местом, где исчез Марк, но в его исчезновении не было облегчения, лишь очередное бремя на её плечи.
***
Каролина, всё ещё пылающая от злости и обиды, зло впихивала маленькое семечко жасмина в горшок с землёй на той самой крыше. Ветер, поднявшийся на высоте, трепал её платок, но не уносил гнев. Каждый её жест был резок, почти агрессивен, словно она пыталась не посадить семя, а втоптать в землю все свои сегодняшние неприятности. Земля сыпалась на поверхность крыши, вода из лейки почти выплёскивалась, когда Каролина резко дёрнула рукой. Чувствуя, что ещё немного — и она просто взорвётся, Каролина решила прибегнуть к своей излюбленной "терапии": посадить свой родной жасмин из Ширери. Аромат этого цветка всегда напоминал ей о доме, о покое и безопасности. Сейчас она отчаянно нуждалась в этом ощущении, пытаясь найти хоть какую-то опору в этом хаосе. Она надеялась, что сосредоточившись на бережном создании новой жизни, пусть и растительной, сможет хоть немного унять бурю внутри. Но пока что каждое прикосновение к земле было пропитано её негодованием, а сам процесс больше напоминал борьбу, чем умиротворение.
— Ты чего так усердно делаешь? — раздался за спиной Каролины знакомый, чуть насмешливый голос Эрни.
Каролина вздрогнула, но даже не обернулась. Она продолжала яростно утрамбовывать землю вокруг семечка.
— Сажаю жасмин, — сквозь зубы процедила она, всё так же усердно работая.
Эрни подошёл ближе, и Каролина почувствовала его присутствие прямо за спиной.
— Ммм, я-то думаю, почему от тебя всегда им пахнет, — пробормотал он, и в его голосе проскользнула задумчивость.
— Он меня успокаивает просто, — пояснила Каролина, наконец оторвавшись от горшка и выпрямившись. Её глаза всё ещё
горели раздражением. — Вот решила и тут пустить его корни.
Эрни кивнул, его взгляд скользнул по горшку, затем остановился на лице Каролины.
— А ты знаешь, что до смерти твоих родителей, в Анвихолде рос жасмин? — начал он неспешно, и в его голосе появилась нотка печали. — Но во время карантина его никто не поливал, и он пропал.
Каролина замерла. Её гнев мгновенно сменился шоком. Жасмин, символ её дома, её семьи...
— Вот чёртов танец, как так можно?! — вырвалось у неё, полным негодования и неверия голосом. Она едва не выронила лейку из рук.
— Да тихо ты! — удивился О'Коннел
Каролина тут же переключила свой гнев на него.
— Я бы посмотрела, если бы тебя выдавали замуж за нелюбимого и трепали нервы!
— А я уже посмотрел, спасибо, я не хочу, — посуровел Эрни, его лицо помрачнело, а взгляд стал жёстким. Он не стал уточнять, что именно он "посмотрел", но в его голосе прозвучала такая отстраненная горечь, что Каролина, по крайней мере на мгновение, забыла о своем гневе.
Каролина замолчала, переваривая его слова, в которых прозвучала какая-то неопределенная, но явная боль. Воздух между ними на мгновение сгустился, полный невысказанных историй.
Наконец, Эрни вздохнул, его плечи чуть опустились.
— Ладно, — сказал он, тон его голоса смягчился. — Может, я тебе тоже помогу, если ты не против?
Каролина подняла на него глаза. От её прежней ярости остался лишь уголёк. Взгляд Эрни был уже не таким жёстким, как секунду назад. Она кивнула.
— Ну давай, — согласилась Каролина, и в её голосе проскользнула нотка неожиданного облегчения. Хоть кто-то не пытался её учить или отчитывать, а просто предложил помощь.
Уже на следующий день Каролина вновь была полна решимости, но после шести кругов ада на уроке силовых тренировок от этого запала не осталось и следа.
Задыхаясь, Каролина едва переставляла ноги.
— Я сейчас сдохну, — прохрипела она, спотыкаясь.
— Не забудь меня взять! — донеслось до неё изможденное восклицание
Златы, которая бежала рядом, тоже на грани своих сил. Судя по её виду, она была не менее "умирающей", чем сама Каролина.
Несмотря на то, что осень уже вступила в свои права, сегодня на улице стояла необыкновенная жара. К счастью, занятия были не слишком изнурительными: урок окружающего мира и истории магии. Теперь им оставалось лишь отправиться на учения в храм.
Обычно в храме проводились собрания, там учили молитвы, наставники рассказывали об истории богов факультета, который в данный момент проходил обучение. Сегодня была очередь факультета эстрадников, то есть бога Ариас.
На этот раз урок в храме вела Лили Долиш. Это была уже немолодая
женщина, и, как бы абсурдно это ни звучало, с ведьминскими голубыми глазами. Она встретила их у входа в храм – необычное каменное сооружение с богатым наружным декором, множеством резных деталей и высоким центральным куполом, украшенным золотом и гербом эстрадников, бальников и классиков. Здание выглядело нарядно и изящно, его фасады были украшены статуями и декоративными элементами. Храм выделялся оригинальной архитектурой и возвышался на постаменте с широкой лестницей.
Каролина мысленно оценила всю эту красоту.
— Здравствуйте, дети, — сказала женщина.
Ученики ответили ей разнобоем усталых голосов.
Они зашли в храм, и тут Каролина обомлела от красоты. Стены были украшены фресками, на которых запечатлены были танцоры во всех своих грациях и позах. Здесь были и стройные бальники, кружащиеся в вальсе, и зажигательные эстрадники, исполняющие головокружительные пируэты, и плавные, изящные классики, застывшие в грациозных позах. Каждый мазок кисти передавал движение, эмоцию, душу танца. Позолота на некоторых элементах фресок мерцала в свете, падающем из высоких окон, добавляя картинам волшебства.
Лили Долиш, заметив восхищение в глазах Каролины, улыбнулась.
— Это не просто стены, дитя мое, — проговорила она, — это летопись нашего искусства. Каждый танец,
каждая мелодия, каждое движение когда-то были запечатлены здесь, чтобы жить вечно. Сегодня мы будем говорить о музыке, которая рождается из этих движений, о богах, которые вдохновляли наших предков на создание этих прекрасных образов.
Лили Долиш начала свой рассказ о священной реке, текущей в горах Менле.
—Это река Махис — пояснила она, — По преданиям, в её водах течет кровь трех богов, чья кровь, согласно легендам, придавала
реке её уникальные свойства.
Ученикам показали рисунки, изображающие эту реку – кристально чистую, но такую холодную, что казалось, будто сама вечность застыла в её течении. Затем они хором спели древнюю молитву, обращаясь к создателям богам, в их голосах звучало благоговение и трепет перед величием божественных сил и урок подошёл к концу.
Злата, уставшая, потянулась и сказала, что ей было скучно. Каролина ответила, что ей всё скучно, кроме сплетен. Злата с интересом посмотрела на нее и произнесла:
— Кстати, о сплетнях... Василиса видела твоего телохранителя Эдуарда, как он прижимал Татьяну в школьном углу.
Василиса, подошедшая в этот момент, звонко рассмеялась и добавила:
— Да, это так романтично!
Каролина же ничего романтичного в этом не видела, скорее, наоборот, обеспокоилась. Но её отвлёк внезапно появившийся Данияр, сказав:
— Можно вас на минутку?
Они отошли в сторонку, и Данияр обеспокоенно сказал Каролине:
— Мне просили вам передать, что помолвка завтра.
Каролина кивнула, сказав, что поняла. Затем она отошла за стену, где, уединившись, сползла по ней. Рыдания вырвались наружу, сотрясая её тело. Эмоции захлестнули её: глубокая грусть, острое чувство безысходности и отчаяния, ведь она, против своей воли, становилась невестой.
— Быть этого не может, — шептала она сквозь всхлипы, прижимая ладони к щекам, словно пытаясь остановить поток слез или отгородиться от ужасной правды. — Просто страшный сон, кошмар. Враньё, это ложь!
В этот момент её накрыло волной прежних обид и потерь. Она почувствовала, как у неё вновь отнимают самое дорогое – свободную жизнь. Как это уже происходило не раз.
У неё всегда всё отнимали: родителей, свободу ходить без обязательных платков и строгих правил. И вот снова, казалось, судьба уготовила ей ту же участь – быть подчиненной, лишённой права выбора. Это двойное бремя – потеря свободы и вновь навязываемая роль, против которой она бессильна – было невыносимым.
Наконец Каролина, справившись с нахлынувшими эмоциями, успокоилась. "Хватит здесь реветь, нужно взять себя в руки", – сказала она себе, с трудом поднимаясь.
Она огляделась и только сейчас осознала, что находится в каком-то небольшом, пыльном помещении. В углу стоял старый стол, заваленный различными книгами. Её взгляд привлёк необычный том, лежавший под столом, раскрытый на какой-то
странице. Каролина подошла и взяла книгу. То, что она увидела на открытой странице, заставило её сердце ёкнуть – это был рисунок существа, напоминающего дракона: с мощным, чешуйчатым телом, острыми зубами, когтями, рогами на голове, а рядом была надпись на каком-то языке, знакомым подчерком тем самым, который она видела на бумажке, найденной Джорджем.
Каролина оказалась в полном ужасе от своей находки. Однако, не успела она прийти в себя от шока, как услышала приближающиеся голоса. Звуки доносились из-за стены, и, чтобы лучше расслышать, что говорят, принцесса осторожно подползла к выходу из пыльного помещения.
Каролина прислушалась. По голосам она поняла, что это Екатерина и Таня.
Девушка недоумевала, что они могли забыть в этом месте. Она чуть высунула голову из-за стены и стала внимательно слушать их разговор.
— Ну? – требовательно спросила Екатерина.
— Я стараюсь как могу, но не всё так просто, – ответила Таня. – Есть и те, кто на её стороне.
— Есть и те, кто на её стороне! – передразнила Екатерина, явно издеваясь над Татьяной. – Мечтаешь стать путевой невестой и госпожой? Хочешь уложить своё прошлое, чтобы замолчали те, кто называет тебя сучкой? Тогда выгони эту принцессу к чёртовой матери! И стань лучшей ученицей Агапири!
Каролина была ошарашена услышанным. То, что Екатерина и Таня говорили о ней, сложилось в пугающую
картину. Нападение, которое она пережила, теперь обретало новый смысл. Однако, зачем это Екатерине? Зачем им это всё?
Потрясенная, она подождала, пока голоса Екатерины и Тани не затихли вдали, и только потом вышла из своего укрытия.
— Что это было!? – прошипела она себе под нос, пытаясь осмыслить только что услышанное.
Татьяна
Татьяна брела по коридору учебного заведения, погруженная в свои мысли. В голове девушки не укладывалось, зачем её матери понадобилось, чтобы принцесса Каролина покинула двор. Сама Каролина не вызывала у Татьяны
никаких неприятных ощущений, но, действуя на свой страх и риск, ей пришлось пойти на этот шаг. Оказалось, что принцесса не так проста, как казалось на первый взгляд. Тем не менее, Татьяна надеялась, что Каролина всё-таки уедет. Ведь для неё самой было важно понравиться матери, чтобы найти хорошего мужа, обрести любовь и, наконец, получить то, чего она так желала.
Внезапно Татьяну грубо дернули, и она оказалась прижатой спиной к стене какого-то дальнего кабинета в коридоре. Здесь редко кто проходил, а если и проходил, то, спотыкаясь, лениво продолжал свой путь, не обращая внимания на происходящее.
А происходило следующее: Татьяна подняла глаза и встретилась с карими глазами цвета карамели, которые
смотрели на нее с твердостью закаленной стали. По спине пробежал холодок. Кто это? Она никогда прежде его не видела. Новый учитель? Или кто-то еще? И что, чертов танец, ему нужно?
— Кто вы? — Татьяна завороженно смотрела на мужчину.
— Неважно, кто я, — его голос был низким и ровным. — Важно, кто ты?
Татьяна сглотнула. Разве не было понятно, кто она?
— Смерти ищешь, раз думаешь, что нападать на принцессу тебе с рук сойдёт, — продолжил он, приближаясь. Так вот в чем дело дошло до неё. Одни проблемы от этого подумала она.
— Я… я не хотела! – запричитала Татьяна, пытаясь оправдаться, хотя раньше она никогда ни перед кем не оправдывалась, кроме своей матушки. – Просто повздорили…
— Просто повздорили? – эхом отозвался он, его глаза стали, не отрывались от ее лица. – Что, решили снять платок и подвергнуть ее опасности? И не только ее?
Он приближался все ближе, а она, не зная, что делать, не могла даже отвести от него взгляда. Она же совершенно его не знала.
— Значит, слушай меня, — сказал он с отвращением.
И Татьяна действительно собралась слушать.
— Хоть попробуй что-то вытворять в этой школе, в этой стране. С кем угодно. Знай, я тебя найду, и ты запросто вылетишь отсюда без имени и без состояния. И никто тебя не спасёт, — его глаза зло сверкнули.
— Даже Екатерина. Поэтому держись за километр от нашей госпожи. А
теперь убирайся с глаз моих.
Наконец он отпустил Татьяну и ушел, но его глаза, казалось, навсегда засели в ее голове.
На следующий день Татьяна была подавлена. Она всё путала и забывала, никак не могла собраться. Как назло, мама ее подловила.
– Мечтаешь стать путевой невестой и госпожой? – спросила мать, и в ее голосе звучала требовательность. – Тогда выгони эту принцессу к чертовой матери.
Так гласила мать, и Татьяна не знала, что ей делать. Стать хорошей госпожой, но плохим человеком? Или быть хорошим человеком, но плохой дочерью, угодив при этом незнакомому человеку?
А происходило следующее: Татьяна подняла глаза и встретилась с карими глазами цвета карамели, которые
смотрели на нее с твердостью закаленной стали. По спине пробежал холодок. Кто это? Она никогда прежде его не видела. Новый учитель? Или кто-то еще? И что, чертов танец, ему нужно?
— Кто вы? — Татьяна завороженно смотрела на мужчину.
— Неважно, кто я, — его голос был низким и ровным. — Важно, кто ты?
Татьяна сглотнула. Разве не было понятно, кто она?
— Смерти ищешь, раз думаешь, что нападать на принцессу тебе с рук сойдёт, — продолжил он, приближаясь. Так вот в чем дело дошло до неё. Одни проблемы от этого подумала она.
— Я… я не хотела! – запричитала Татьяна, пытаясь оправдаться, хотя раньше она никогда ни перед кем не оправдывалась, кроме свое.