Всё начинается с тебя

14 глава. Статуя Калеба.

На следующее утро в покои Каролины ворвалась Злата, её глаза загорелись при виде чего-то, стоящего посреди комнаты.
– Ого, откуда у нас это красотища?! – воскликнула она восхищённо, делая шаг к предмету.
Каролина резко обернулась. И произнесла заклинание с танцем, параллельно крича:
– Стоять!
Злата, оказавшись в замедленном движении, смогла лишь с трудом произнести, её голос казался растянутым:
– Ты... что на меня... кидаешься?!
– Ребята! – Каролина обвела взглядом Папагозлу, Злату и Василису, которые также были в комнате и теперь с удивлением смотрели на происходящее. – Это статуя на похороны Калеба. Она очень хрупкая, её заказала Елизавета, и она доверила её мне. Её надо сохранить.
Папагозлу, который подошёл ближе, пока Злата приходила в себя, заворожённо разглядывал изваяние.
– Вау! Это же почти редкостный вид! – прошептал он, протягивая руку.
Не раздумывая, Каролина ударила своей рукой по его руке.
– Убрал свои руки! – рявкнула она, отдёргивая его. – И сделали шаг назад! Вы все, шаг назад!
Когда все отошли на безопасное расстояние, Каролина продолжила:
– Скоро статую должны забрать. А пока давайте соберёмся, этот день будет тяжёлым.
И вот, спустя некоторое время, все снова были заняты своими делами в покоях Каролины, готовясь к предстоящей церемонии. Василиса ловко заплетала волосы, Злата, как обычно, без умолку болтала о чём-то, а Каролина одевала украшения. Вот только одно ожерелье не хотело надеваться. Оно зацепилось за платок, запуталось в складках ткани, и ни Рэйчел, ни Анна, которые пытались помочь, не могли его распутать.
В комнату снова зашёл Папагозлу. Он, видимо, всё ещё был увлечён темой статуи.
— Я тут прочитал, что статуи из вулканического туфа весьма редки, – начал он, надеясь привлечь внимание.
Но никто его не услышал. Каролина сосредоточенно хмурилась, пытаясь распутать ожерелье, Анна и Рэйчел колдовали над запутавшейся застёжкой, Василиса заканчивала причёску, а Злата продолжала болтать, комментируя неудачные попытки с ожерельем.
Папагозлу сник. Не выдержав игнорирования, он возмутился:
— А мне вот интересно!
Потом Нил, наконец, подошёл к Каролине.
— Давайте я, – предложил он уверенно. – Легко сниму, я знаю, как можно распутать заклинанием.
– О, давай, а то я уже устала, – устало проговорила Каролина, сдаваясь.
– Ага, сейчас я сделаю несколько поворотов и прыжок и... – Папагозлу начал энергично размахивать руками, совершая странные пассы. Он принялся произносить заклинание:
– Ойту мазое фатану!
Магический свет начал струиться из его рук, направляясь к ожерелью. Заклинание действительно стало распутывать его от платка, но внезапно, словно наткнувшись на невидимый барьер, отразилось от ткани и, изменив траекторию, полетело прямо в статую.
Все замерли, их взгляды проследили за летящим заклинанием. Оно ударилось о статую, и по её поверхности пробежала тонкая, едва заметная трещина. Хоть все и рванули к ней, пытаясь предотвратить неизбежное, никто не успел.
Когда они наконец подбежали, Рэйчел облегчённо выдохнула:
– Ну тут вообще маленькая трещина...
Все остальные тоже расслабились, но в то же мгновение статуя развалилась на куски, осыпавшись на пол звонким крошевом.
Все они издали странный, синхронный звук, что-то среднее между стоном и вздохом, и повалились на колени, глядя на осколки. Злата первой пришла в себя, пытаясь успокоить всех тихим голосом:
– Тихо... тихо...
Каролина же, повернувшись к Папагозлу, её голос был полон отчаяния, произнесла:
– Ты его просто уничтожил!
Папагозлу в ответ погрузился в полный хаос. Его глаза широко распахнулись, он начал метаться по комнате, хватаясь за голову, бормоча без остановки:
– Это ужас! Это ужас! Что я натворил, что я натворил! – Он то останавливался посреди комнаты, то резко начинал ходить кругами, сцепив руки за спиной, его шаги были быстрыми и нервными. – О нет, нет, нет! Елизавета меня убьёт! Все пропало! Как я мог быть таким неуклюжим?! Это конец! Конец! – Его голос то повышался до панического визга, то срывался на шёпот отчаяния, и он продолжал беспорядочно двигаться, словно запертая птица.
Василиса, наконец, не выдержала:
– Так, успокойся!
Нил кивнул, но его метания не прекратились, и он ничего не предпринял, чтобы взять себя в руки. Тогда Василиса, решившись на крайние меры, отвесила ему звонкую пощёчину.
Папагозлу, потирая щёку, в недоумении спросил:
– Зачем ты меня ударила?!
Василиса, не моргнув глазом, ответила:
– Не знаю, обычно это помогает. – И дала ему ещё одну пощёчину.
Папагозлу, наконец, остановился, поднявшись во весь рост, и уже более уверенно произнёс:
– Я уже успокоился!
На что Василиса, крикнув ему в лицо "Остынь!", дала ему ещё одну, третью пощёчину.
– Нет, это я... я прикончила Калеба своей заколкой и не уберегла... Это конец, – Каролина тоже начала паниковать, голос дрожал.
Папагозлу попытался подойти, чтобы её успокоить, но тут же получил пощёчину от Василисы.
– Так сохраняем здравый ум! – вмешалась Злата, встав между ними.
Все повернулись к ней с надеждой.
– Раньше я делала смешные бюсты, – сказала она, рассматривая обломки. – Думаю, с помощью заклинания я смогу починить его.
– Ты не сможешь, – скептически ответила Василиса.
Злата ещё раз внимательно осмотрела статую и твёрдо сказала:
– Нет, смогу.
Спустя некоторое время они все стояли в комнате, наблюдая, как Злата с упорством доделывает свою работу.
– Так… почти готово! – сказала она, улыбаясь.
– Иии… всё! – объявила Злата, отступая в сторону.
Перед ними предстала статуя, но совсем не такая, как была раньше: вся искажённая, с различными углами и перевёрнутая.
– О, ты так хорошо починила статую, что Елизавета даже не поймёт, что она была сломана, – проговорила Каролина отчаянным голосом.
В этот момент в дверь постучали. Рэйчел подошла и открыла. После краткого разговора она медленно повернулась ко всем и произнесла:
– Елизавета вызывает тебя, Каролина.
– Ну, прощайте, ребята, – сказала Каролина, хоть и была уверена, что Елизавета добра и поймёт её. Но многие знали, что статуя должна была быть.
***
Нил подошел к Каролине, его голос звучал решительно, но в нем проскальзывали нотки отчаяния.
– Нет, это неправильно! – выпалил он. – Я сам пойду и всё расскажу, что это всё по моей вине. Ты не должна отвечать за это.
Каролина посмотрела на него, и в ее глазах мелькнула жалость. Она мягко хлопнула его по плечу, пытаясь успокоить.
– Всё нормально, – сказала она, ее голос был спокойным, но твердым. – Это моя сестра, и она мне доверила за этим следить. Поэтому я сама должна была додуматься, что нельзя использовать заклинания на платке. Так что сама теперь отвечу.
Каролина металась по комнате, как птица в клетке. Тревога затягивала петлю на шее, и каждая минута ожидания Елизаветы казалась вечностью. И вот, когда она уже почти утратила надежду, дверь открылась, и в комнату вошла Елизавета. От внезапного волнения и накопившегося стресса Каролина, потеряв бдительность, споткнулась о ближайшую тахту и упала.
Елизавета, мгновенно оценив ситуацию, подошла к ней.
— Ну что ты, милая, надо аккуратней, — мягко сказала она, протягивая руку и помогая Каролине подняться.
Каролина, всё ещё слегка ошарашенная, собралась было начать говорить о проблеме, но Елизавета, сияя от радости, перебила её.
– Сегодня мне сообщили одну радостную новость! – воскликнула она, её глаза блестели. – Нашу идею по созданию храма, достаточно большого в мире, наконец-то приняли, и начнут стройку. И если всё пройдёт хорошо, это будет самый большой храм в мире!
Каролина забыла обо всем на свете. Тревога испарилась без следа, сменившись искренним восторгом.
– Правда? – переспросила она, не веря своим ушам.
– Да, да! – подтвердила Елизавета, её уверенность передавалась и Каролине. – Мы сможем это сделать!
Ещё несколько мгновений они купались в лучах общей радости, смеясь и делясь впечатлениями.
– А ещё я думаю материал из которого мы сделали статую Калеба, тоже пригодится!
–Ага... мгм.. – Каролина, словно пробудившись ото сна, бубня под нос вспомнила об истинной причине своего визита. Она повернулась к Елизавете.
– Лиззи, мне кое-что нужно тебе сказать, – начала Каролина, поймав взгляд сестры. – Важное.
Лиззи, всплеснула руками и, с сияющей улыбкой, опередила её:
– Ох, сестрёнка, давай только... Можно я сначала? У меня сюрприз!
Каролина рассмеялась:
– Да, конечно, что угодно.
И Лиззи, с тёплой нежностью глядя на сестру, принялась говорить:
– Я знаю, мы с тобой так долго были неразлучны, а потом вдруг... Столько праздников ты встречала совсем с другими людьми, и мы лишь недавно снова смогли увидеться. Но я хочу подарить тебе кое-что особенное. Ты столько времени провела вдали от дома, а тут ещё... все эти события. Замужество, а потом и эта ужасная потеря... Я просто хочу поднять тебе настроение, Каролина.
Она взяла Каролину за руку и, загадочно улыбаясь, повела за собой. Они вышли на просторный задний двор, где Каролина замерла, поражённая. Посреди зелёной травы, поблёскивая вороной шерстью под солнцем, стояла великолепная лошадь. Её грива была заплетена в аккуратные косички, а умные глаза с любопытством смотрели на новую гостью.
– Вау! Лиззи! Это... это просто невероятно! – выдохнула Каролина, подбегая к животному. – Спасибо! Теперь я снова смогу кататься верхом!
Она осторожно погладила шелковистую шерсть лошади по голове, чувствуя тепло и мощь под ладонью.
– Да не за что, сестрёнка, – Лиззи светилась от счастья, видя восторг Каролины. – Ну что ж, сюрприз удался! Теперь твоя очередь. Что ты хотела мне сказать?
– А мммм дааа... – протянула
Каролина вдруг растерялась. Слова, которые ещё минуту назад казались такими ясными, теперь застряли в горле, не желая выходить.
Она теребила край платья, собираясь с духом. Но глядя в ожидающие, любящие глаза Лиззи, Каролина поняла: она не могла ей сейчас сказать.
– Я... я тебя люблю! – вырвалось у неё, мозг выдал вообще не то что надо или это сердце подвело...
Лицо Лиззи озарилось такой искренней, такой сильной радостью, что Каролина едва не заплакала.
– И я тебя! Больше всего на свете! – просияла Лиззи, крепко прижимая сестру к себе.
***
Каролина буквально ввалилась в комнату, опускаясь на ближайший стул так, словно ноги больше не держали.
– Я не смогла ей сказать, – пробормотала она.
Анна, стоявшая у окна и протиравшая серебряные подсвечники, обернулась, спросив:
– Почему, моя госпожа?
Каролина подняла на неё умоляющие глаза.
– Она была такая... такая счастливая! Её глаза так горели, она подарила мне лошадь! Что это всё... я просто не могу ей это сказать. Я не могу её так расстроить.
Злата, до этого молча наблюдавшая из угла, расправила плечи с почти осязаемой уверенностью.
– Ладно, ты пробовала. Теперь моя очередь.
Каролина недоуменно вскинула бровь.
– Почему твоя?
Злата гордо вскинула подбородок.
– У меня есть талант сообщать плохие новости.
Тяжелый вздох раздался от ножки тахты, где Папагозлу привалился, его вид выражал всю усталость мира.
– И какие же новости ты уже сообщала? – пробасил он, приоткрыв один глаз.
– Ну, я сказала Василисе, что её сплетни никому не интересны, – с лёгкой усмешкой ответила Злата.
Василиса, мирно до этого сидевшая в кресле, подскочила, возмущенно всплеснув руками.
– Да ладно вам! Мои сплетни интересные!
По комнате пронеслось несколько неуверенных, почти издевательских кивков.
– Ну, может быть, да, – протянула Анна.
– Ну, э-э, да, – согласилась Каролина.
– Нет, – безапелляционно заявил Папагозлу.
– Ну, суть вообще не в этом, – Папагозлу тяжко вздохнул, с трудом поднимаясь на ноги. – Я хочу сказать, что ты, дорогая Злата, мягко говоря, не обладаешь ни достаточной деликатностью, ни эрудицией, чтобы спокойно донести такую новость. Тем более, Королеве и народу, что её Высочество умудрилась разбить редчайшую статую собственного жениха.
– Нет, я справлюсь! – Злата вскинула голову, её взгляд бросал вызов.
Каролина лишь обречённо развела руками.
– Ладно, проверим.
– Василиса будет народом, а ты – собой, – предложил она, указывая на девушек.
– Легчайше! – воскликнула Злата.
Василиса, скривившись, повернулась спиной, изображая разгневанную толпу. Злата, полная решимости, подошла к ней.
– Ну, здравствуй, народ! – начала она, пытаясь придать голосу уверенности.
Василиса тут же взвилась, не дожидаясь продолжения.
– Ааааа, что снова?! Налоги? Урожая нет? Катастрофа?!
Злата осеклась, её уверенность начала таять под напором народного гнева. Запинаясь, она попыталась начать:
– Ну, ну, я хотела вам кое-что сообщить, тут произошло...
– Опять вы со своими дурными новостями! Выкладывай уже, чего тянешь! – не выдержала Василиса, не давая Злате договорить.
– Статуя... князя Калеба... она... э-э... разбита! – наконец, вымученно выдавила из себя Злата, её голос дрогнул.
Как тигр, Василиса рванула прямо на Злату, в её глазах пылал праведный гнев.
– Это всё Нил Попогозлу виноват! – крикнула она, указывая пальцем на Папагозлу.
Нил же, предвидя весь хаос, который сейчас обрушится, лишь обречённо покачал головой и медленно осел на пол.
А Василиса, полыхая праведным гневом, уже вовсю гналась за Златой по комнате:
– Ходжес!
Папагозлу, не поднимаясь с пола, устало проронил:
– Ладно уж, лучше я сам.
– Я тебе помогу, – решительно произнесла Каролина, поднимаясь со стула.
***
Бледный как мел Данияр склонился в глубоком, почти паническом поклоне.
— Госпожа, там... там уже начался приём. Родственники Калеба, все как один, прибыли с дальних, заснеженных земель Анвихолда.
Злость обожгла взгляд Каролины. Нет времени на вежливость.
— Нам туда надо срочно! — Она резко толкнула массивную дверь, и в лицо им ударил гул десятков голосов, смешанный с запахом экзотических благовоний и терпкого вина. Они с Папагозлу, словно два невидимых течения, прорезали себе путь сквозь толпу, стараясь ни на кого не смотреть.
Наконец, вырвавшись из людского водоворота, они оказались перед Лиззи. Каролина чувствовала, как нарастает нервозность, предвкушая гнев сестры.
— Лиззи, — Каролина почтительно склонила голову, едва сдерживая дрожь. — Нам... нам нужно кое-что тебе сообщить.
Прежде чем Лиззи успела ответить, из-за её спины выпорхнула сухонькая женщина с пронзительными глазами-бусинками и голосом, способным заглушить весь зал.
— О, это наша невеста? — воскликнула она, тут же заключая опешившую Каролину в удушающие объятия, пахнущие лавандой и затхлым кружевом. — Какая красавица, какая молодая! Не зря наш Калеб замахнулся на такую драгоценность! Я Наина Вален, дорогая Каролина!
Каролина замерла, чувствуя себя пойманной в ловушку чужих рук и чужого любопытства. Её взгляд, полный мольбы, метнулся к Папагозлу, безмолвно умоляя: *Спаси меня. Сейчас*
Наина наконец ослабила хватку, и Папагозлу, уловив сигнал, шагнул вперёд, спасая Каролину от дальнейших объятий.
— Мы по поводу... статуи, Ваше Высочество, — произнёс он, слегка поклонившись, и Каролина напряглась, ожидая худшего.
— Ах, статуя! — Наина, ещё не до конца оторвавшись от Каролины, мечтательно закатила глаза. — Она, должно быть, восхитительна! Уникальный подарок!
— Она была восхитительна, — медленно, с тщательно выверенной печалью, произнёс Папагозлу, и в его голосе Каролина уловила тень собственного страха.
Улыбка сошла с лица Лиззи. Она замерла, её глаза сузились.
— Была? — В этом одном слове Каролина услышала начало той самой бури, которую так боялась.
— Да, к величайшему сожалению, — Папагозлу опустил взгляд, — она разбилась.
По залу пронёсся коллективный вздох, смешанный с возмущённым ропотом.
— Разбилась? Чёртов танец! Как такое возможно?! — послышались восклицания со всех сторон.
— В неё случайно попало заклинание, — объяснил Папагозлу, стараясь говорить максимально спокойно. — Оно... разрушило её.
Лиззи как она и думала не кричала, но и другие тоже. Она лишь прижала ладонь ко рту, её лицо побледнело, а в глазах появилась глубокая, почти физическая боль.
— Ужас! — воскликнула Елизавета, но в её голосе не было ни капли злости, только печаль. — Этот... этот редчайший материал, такой хрупкий! Он ведь совсем не крепкий.
— Ну да, — тут же встряла Наина, словно выжидая свой момент, но на удивление, в её тоне не было прямого осуждения, скорее констатация факта. — На улицу-то он бы точно не сгодился.
— Да... — выдохнула Лиззи, её плечи опустились, словно под тяжестью невидимой ноши. Она смотрела вдаль, будто видела перед собой разбитые осколки. Атмосфера в комнате изменилась, но не так, как ожидала Каролина. Вместо гнева, повисла тяжёлая грусть.
Именно тогда Каролина, сжавшись, подняла на неё взгляд. Её сердце колотилось в горле.
— И... вы не сердитесь на нас? — прошептала она, её голос был едва слышен в наступившей тишине. Она всё ещё не могла поверить, что их не ждёт разнос.
— Нет, ты что... Да, конечно, этого можно было избежать, но порой случаются вещи, которые просто случаются, чтобы научить нас на следующие разы.
Каролина, с нежностью в глазах, подходит к Елизавете и обнимает крепко.
— Я вечером к тебе зайду? — её голос звучит тихо, с ноткой надежды и лёгкой грусти.
— Конечно, — шепчет Елизавета, прижимаясь ближе, — я буду только рада.
В комнате тихо потрескивал камин, отбрасывая мягкий свет на сестёр, которые без умолку болтали, делясь друг с другом сокровенным.
— Я понимаю, что ты не хотела меня расстраивать, — мягко начала Елизавета, глядя на Каролину с теплотой, — но я рада, что ты и твой друг нашли в себе силы признаться. Поверь, ты по праву заслуживаешь быть принцессой Анвихолда.
— Спасибо за поддержку, Лиззи, — прошептала Каролина, сжимая руку сестры. — Но знаешь, после смерти Калеба у меня такое предчувствие бури... Что вот-вот что-то случится, и мне страшно. Мне страшно, что после Калеба придут за мной или за кем-то из нас. Мне страшно, что вокруг нас столько загадок, которые мы не знаем, как разгадать.
Елизавета взяла руки Каролины в свои, её взгляд был полон нежности и заботы.
— Моя хорошая, если ты чувствуешь бурю, это тот самый момент, чтобы жить для себя. Тебе всего шестнадцать лет, и я хочу, чтобы ты не загружала себя вещами, которые могут тебя погубить или расстроить. Да, нужно быть начеку, но не забывай, что самое главное — это семья, любовь и друзья. Кстати, — Елизавета хитро улыбнулась, — есть ли у тебя кто-то, кто занимает твоё сердце?
— Ой, ну тебя! — Каролина отвернулась, краснея, и устремила взгляд в окно, за которым темнело. — Есть претенденты, конечно, но... не знаю. Я будто не готова к тому, чтобы любить, отдавать себя этому человеку. Эта внезапная помолвка меня очень напугала, и пока я хочу просто жить.
— Ну, тогда живи для себя, пока можешь, — вздохнула Лиззи, её голос звучал с оттенком понимания и лёгкой грусти. Она обняла сестру ещё крепче, словно желая защитить её от всех страхов и сомнений.
— Ты сама-то замуж не торопишься, — поддразнила Каролина. — Да и вообще, разве у тебя не было претендентов в подростковом, да и в других возрастах? Я думаю, уж точно были!
— Ну, может быть, и были, — Елизавета пожала плечами, её улыбка стала грустной. — Но сейчас нет. Ты же знаешь, брать меня в жены — значит брать в жены мою страну. Поэтому прошлое лучше не ворошить, а будущее... кто его знает.