Всё начинается с тебя

16 глава. Всё только начинается.

Церемония прощания проходила в склепе Агапири, обвешанная тяжёлыми чёрными драпировками, поглощающими свет и звук. Воздух был тяжёлым от запаха ладана и невысказанной скорби. Среди знати и слуг, одетых в траурные одежды, стояла и Каролина, её обычно живое лицо теперь было бледным и строгим.
Ей было печально. Безусловно, это было горе. Хоть она и не любила Калеба, не питала к нему той пылкой привязанности, что могла бы превратиться в супружескую любовь, его смерть, да ещё и такая чудовищная, глубоко потрясла её. Она никогда не желала ему зла, тем более такой жестокой и бесславной кончины. В её душе смешались шок от произошедшего, сожаление о так нелепо оборвавшейся жизни и лёгкое чувство вины за то, что её собственная судьба могла быть связана с ним.
Гроб был закрыт, обит тёмным бархатом и украшен фамильным гербом. Это был немой свидетель ужаса произошедшего, ведь внутри лежали лишь разрозненные части того, что когда-то было Калебом. Этот факт делал горе ещё более острым и болезненным, лишая возможности попрощаться с целым человеком, заставляя воображение дорисовывать невообразимые картины.
Каролина стояла неподвижно, сложив руки перед собой. Её взгляд был прикован к гробу, но мысли блуждали далеко.
Ближе к гробу стояла молодая девушка, сестра Калеба, которая не пыталась сдерживать себя. Её рыдания были громкими и безутешными, прерываемыми горестными возгласами. Она почти лежала на гробу, прижимаясь к бархату, словно пытаясь сквозь ткань почувствовать присутствие брата. Её волосы были растрёпаны, а нарядно сшитое траурное платье теперь выглядело измятым и забытым. Другие родственники, дяди, тёти, кузены, стояли чуть поодаль, их лица выражали смесь скорби, ужаса и гневного недоумения. Некоторые обнимали друг друга, пытаясь найти утешение, другие просто смотрели в одну точку, потерявшись в своих мыслях о несправедливости судьбы.
Уголки губ Каролины опустились, и на глазах проступили слёзы, которые она старалась сдержать. В этот момент она была не принцессой, а просто человеком, столкнувшимся с лицом смерти и её неприглядной жестокостью.
***
Каролина, оторвав взгляд от места, где только что земля укрыла навсегда останки Калеба, повернулась, чтобы уйти. Её шаги уже были направлены к выходу из этой мрачной тишины кладбища, к обратному пути в свои покои, где ждали дела и привычная жизнь. Но вдруг её взгляд зацепился за дальний край кладбища, где среди рядов надгробий возвышались более величественные могилы — королевские.
Сердце Каролины ёкнуло. Она знала, что где-то там, скрытые от посторонних глаз, покоятся её родители. Она не видела их могил полностью, лишь смутные очертания каменных плит и оград, утопающих в тени старых деревьев. Она не была здесь, избегала этого места, словно боялась вновь столкнуться с той болью, которую они причинили ей своим отсутствием. Но сейчас, в этот момент, после всего пережитого, ей вдруг отчаянно захотелось туда.
Рейчел и Анна, заметив внезапную перемену в выражении лица принцессы, её застывший взгляд, мгновенно поняли, что что-то произошло.
— Нам идти с вами? — тихо спросила Рейчел, её голос звучал с оттенком беспокойства.
— Нет, я сама схожу, — ответила Каролина, её голос был немного глубже обычного. — Оставайтесь здесь. Я схожу и вернусь.
С этими словами она решительно направилась к королевским могилам, оставляя девочек в нерешительности, но с пониманием того, что сейчас её путь должен быть одиноким.
Когда она подошла к могилам своих родителей, неловко переминаясь с ноги на ногу, прочитав слова, которые когда-то звучали на пирах и в залах: "Гастон и Гвендолин Хармони Мувз, слава нашим королю и королеве", она опустилась прямо перед ними, на холодную, сырую землю.
— Привет, родители, — её голос, словно треснувший фарфор, предательски дрогнул, едва не сломавшись, — вот мы и встретились...
Они, конечно, ей ничего не ответили, эти молчаливые камни, но она знала, верила каждой клеточкой своей израненной души, что они слышат. Слышат её сердце, рвущееся от боли и тоски.
— Я так, так по вам скучаю, — слова срывались, переходя в беззвучные рыдания, — но я очень стараюсь... Стараюсь, чтобы вы мной гордились. Я должна быть сильной, ради вас, ради нашего рода, что угас так рано... Но знаете... это так тяжело...
Каролина уже не пыталась сдержаться, вся её боль вырвалась наружу, и она плакала, заливаясь горькими, обжигающими слезами, падающими на безмолвные плиты.
— Я так часто представляла... — её голос был едва слышен, — как мы с вами ужинаем, говорим обо всём на свете, гуляем по садам, ходим на пышные торжества... Как это было бы... Но всё это лишь выдумка, грёзы в реальности. Я была так далека от дома, от вас... Меня воспитала очень хорошая женщина, она старалась, но... я так хотела, чтобы рядом были вы, мои родители. Я так хотела, чтобы это были вы...
Каролина прижалась лбом к холодному камню, чувствуя, как он впитывает её горе.
— Я надеюсь, там, где вы сейчас, вам хорошо, не надо прятаться. Что вы не страдаете. И что вы смотрите на меня. И что... что вы гордитесь мной. Хотя бы немного. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы оправдать ваше имя, ваше наследие. Я обещаю.
Она задержалась ещё немного, молча, впитывая тишину и спокойствие этого места. Потом, собравшись с силами, медленно поднялась. Провела рукой по каждому имени ещё раз, словно прощаясь, и, повернувшись, направилась обратно, унося с собой частичку их покоя и обещание, которое дала в этом скорбном, но для неё таком важном месте.
Вернувшись, Каролина увидела Марка. Он стоял чуть поодаль от Джины, которая увлеченно разговаривала с Елизаветой. Каролина решила дождаться Лиззи и, не привлекая внимания, встала рядом с Марком, плечом к плечу.
Тот тихонько, едва слышно, начал диалог, рискованно, но Каролина его не остановила.
— Я знаю, чем вы расстроены, госпожа. Я тоже переживал эту боль. Но знаю, что вам больнее, — его голос был мягким, почти шепотом, но каждое слово достигало Каролины. — Ваша утрата — это не только горечь прощания, но и боль о тех годах, что вы не провели рядом с ними, о тех моментах, которых у вас никогда не было. Это особая рана. Но именно она, я верю, делает вас не сломленной, а невероятно сильной. Я видел вашу решимость, госпожа, вашу доброту, ваше стремление к справедливости. И я абсолютно уверен, что ваши родители, где бы они ни были, видят это. Они гордятся вами. Они видят, как вы несете их имя, как вы стремитесь быть той принцессой, которой они хотели бы вас видеть. И эта память, это их наследие живет в вас, в каждом вашем шаге. Вы не одиноки в этой борьбе, госпожа.
Каролина была удивлена. Неожиданно для себя она почувствовала тепло в груди от его слов. Марк, этот молчаливый и загадочный человек, произнес именно то, что ей так не хватало услышать. Он понял ее боль, ее особую рану, и не просто посочувствовал, а увидел в этом источнике горя ее силу.
— Спасибо большое, — прошептала она, не поворачиваясь к нему, но на ее губах появилась легкая, искренняя улыбка, которая до этого момента казалась недостижимой.
— Но больше всего мне помогает твоя скрипка, — призналась Каролина, ее голос стал еще тише, почти неразличимым на фоне общего шума. Она вдруг почувствовала потребность сказать ему это, открыться в чем-то сокровенном.
Марк на мгновение замер. Его плечо все еще касалось ее, и Каролина ощущала это легкое, но ощутимое прикосновение.
— Госпожа, готов для вас играть вечно, — ответил он, его голос был глубже и теплее, чем обычно, — и смотреть на то, как вы слушаете меня с балкона.
Последние слова пронзили Каролину. Чёртов танец... он всё видел. Жаркая волна стыда и смущения опалила ее щеки. Она залилась краской, чувствуя, как лицо пылает.
В тот же миг Марк, не говоря больше ни слова, вытащил из кармана какую-то сложенную бумажку. Он крепко зажал ее в руке, скомкал в плотный шарик, а затем, пройдя чуть вперед, незаметно выпустил на землю. Бумажка бесшумно упала у его ног. Не оглядываясь, он двинулся дальше, растворяясь в толпе, оставив Каролину стоять посреди двора, с пылающими щеками и легким, но беспокойным чувством в груди.
Когда Марк отошел на достаточное расстояние, Каролина незаметно вытащила свой кружевной платок. Небрежным движением она уронила его прямо на ту самую скомканную бумажку, которую Марк выпустил из рук. Быстро оглянувшись по сторонам, чтобы убедиться, что никто не заметил, она поспешно наклонилась и подняла платок, а вместе с ним и заветный клочок бумаги, пряча его в руке.
Марк, обернувшись, скользнул взглядом по Каролине и по тому, как ловко она подняла его послание. Уголок его губ дрогнул в едва заметной, но теплой улыбке. Каролина, поймав его взгляд, не смогла сдержать ответной, робкой улыбки, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло.
Чтобы прочитать записку в уединении, она направилась вглубь сада, где густые заросли и высокие кусты обещали хоть немного покоя. Анна и Рейчел, держась на почтительном расстоянии, но не упуская ее из виду, следовали за ней по дорожке. Оказавшись за изгибом аллеи, скрытая от любопытных глаз, Каролина разгладила скомканную бумажку. Сердце ее забилось чуть быстрее, когда она принялась читать аккуратный почерк.