Всё начинается с тебя

20 глава. Монстры?

Мир возвращался к Каролине медленно, сквозь густой туман и звон в ушах. Когда очертания предметов перестали плыть, она, наконец, смогла сфокусировать взгляд. Первое, что она увидела, было заплаканное и бесконечно облегченное лицо Лиззи.
— Хвала небесам, с ней всё хорошо! — выдохнула та, прижимая ладонь к груди так, словно пыталась унять бешеное сердцебиение.
Каролина попыталась приподняться, но почувствовала слабость в теле. Осмотревшись, она поняла, что её «тихий» поход закончился полным провалом. Вокруг неё собралась практически вся правящая коалиция.
Джина стояла чуть в стороне; в её взгляде читалось искреннее сожаление, смешанное с горьким упреком — она предупреждала о рисках, и теперь её опасения подтвердились самым наглядным образом. Елизавета же смотрела иначе: холодно, изучающе, словно пыталась по выражению лица Каролины понять, что именно произошло в тенях конюшен.
Рядом, не скрывая тревоги, застыли Оливена, Рейчел и Анна. Их беспокойство было почти осязаемым, и Каролине стало неловко за то, какую панику она посеяла. Чуть поодаль Данияр, сосредоточенный и хмурый, помогал лекарю: он подавал бинты и мази, пока старик осторожно обрабатывал глубокие царапины на руках принцессы. Каждое прикосновение лекаря отдавалось колкой болью, окончательно приводя девушку в чувство.
Внутри Каролины боролись стыд и страх. Она так отчаянно хотела решить всё в одиночку, сделать всё по-тихому, но увы. Ледяной холод, который она почувствовала там, в лесу, и то необъяснимое зло, что едва не поглотило её, дали ей четкое понимание: за пределами замка творится нечто ужасное. Это была не просто угроза — это была смерть, которая уже скреблась в ворота.
Понимая, что промедление или попытка скрыть детали сейчас равносильны предательству, Каролина с трудом села, опираясь на подушки. Она обвела присутствующих решительным взглядом, ища в себе силы.
— Послушайте меня все, — её голос, поначалу хриплый, быстро окреп. — Моё безрассудство едва не стоило мне жизни, но теперь я знаю правду. То, что находится за стенами... оно уже здесь. И если мы не объединимся и не узнаем, с чем именно столкнулись, защищать скоро будет некого.
Она начала свой рассказ, не упуская ни одной жуткой детали того, что увидела, в этом проклятом лесу.
После рассказа Каролины в комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Лица присутствующих застыли в гримасах ужаса и недоверия. Первой не выдержала Лиззи. Она резко обернулась к коалиции, её руки дрожали, а в глазах плескалась настоящая паника.
— Что нам теперь делать? — почти вскрикнула она, переводя взгляд с одного лица на другое. — Мы не можем просто сидеть и ждать! Вы слышали её? Это же безумие! Как нам защититься от того, чего мы даже не понимаем?
Джина, казавшаяся до этого монументально спокойной, тяжело вздохнула и медленно опустилась на низкую тахту у окна. Она потерла виски, словно стараясь унять головную боль.
— Не спешите с выводами, Елизавета, — негромко произнесла Джина, не поднимая глаз. — То, что описала Каролина... это может быть оморочка. Наши враги хитры и владеют древними знаниями. Морок, наведенный на разум, может заставить видеть чудовищ там, где их нет, чтобы посеять хаос внутри стен.
Оливена, до этого молча стоявшая у двери, скептически прищурилась и покачала головой.
— Оморочка или нет, но есть факты, которые не вяжутся, — подала она голос. — Странно всё это. Почему простой люд гуляет по лесу в предрассветный час? В наших краях даже ребенок знает: в это время в чащу соваться нельзя. Там и в лучшие времена было неспокойно, а сейчас — и подавно. Что их туда погнало?
Лиззи, всплеснув руками, перебила её:
— Да какая разница, почему они там были! Вы вспомните, что случилось с Калебом! Те раны... то нападение... Люди на такое не способны, даже самые жестокие наемники. Это звери, дикие животные, обезумевшие от голода или какой-то болезни!
Каролина, которая до этого момента молча наблюдала за спором, стараясь унять дрожь в пальцах, наконец подняла голову. Её взгляд был холодным и ясным, лишенным всяких сомнений.
— Или монстры, Лиззи, — отрезала она. — Это были не волки и не оморочка. Я чувствовала их холод. И поверьте, животные так не смотрят.
Лиззи, заметив, как побледнела Каролина и как задрожали её руки после всех этих расспросов, решительно поднялась с места. Её мягкость в одно мгновение сменилась непреклонностью.
— Всё, довольно! — Лиззи буквально встала между кроватью принцессы и остальными. — Вы что, не видите? Она едва держится. Ваши споры и теории никуда не убегут до утра, а Каролине нужен покой, а не допросы и ругань. Прошу всех выйти. Сейчас же!
Она начала настойчиво выпроваживать гостей к дверям. Оливена лишь понимающе кивнула, Екатерина что-то недовольно проворчала себе под нос, но спорить не стала. Когда тяжелые дубовые двери, наконец, закрылись за последним из членов коалиции, в комнате воцарилась долгожданная тишина.
В спальне остались только Рейчел и Анна. Рейчел робко подошла к кровати, поправляя одеяло.
— Ваше Высочество, вы совсем белая... — прошептала она с сочувствием. — Может быть, мне принести что-нибудь? Успокаивающий отвар или воды?
Каролина прикрыла глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается от пережитого стресса.
— Сока, Рейчел... И, пожалуйста, попроси на кухне тех самых пирогов с капустой, моих любимых. Горячих. Мне нужно хоть как-то согреться и прийти в себя. Еда сейчас — единственное, что кажется реальным.
Служанка кивнула и поспешно выскользнула из комнаты. Как только шаги в коридоре стихли, Анна, до этого хранившая молчание, подошла ближе к Каролине. Её лицо было серьезным и сосредоточенным.
— Госпожа Каролина, — тихо позвала она.
Принцесса открыла глаза. Анна протянула руку, в которой лежала небольшая, обтянутая бархатом красная коробочка. Она была старой, с потертыми углами, но от неё исходило странное, едва уловимое ощущение тепла.
— Это вам от Марка, — сказала Анна, не дожидаясь вопроса. — Сейчас это может быть важнее, чем любые слова или пироги. Посмотрите.
Каролина осторожно взяла коробочку. Красный бархат был мягким и теплым под её всё еще дрожащими пальцами. Она медленно откинула крышку, и в тусклом свете свечей что-то блеснуло.
Внутри, на подушечке из белого шелка, лежал изящный кулон: тонкая серебряная цепочка и подвеска в форме переплетенных ветвей, удерживающих прозрачный, словно капля чистой воды, камень. Под украшением лежал небольшой листок пергамента, сложенный вдвое.
Каролина дрожащей рукой развернула бумагу. Знакомый почерк Марка заставил её сердце пропустить удар. Это были стихи — строки, полные тихой нежности и обещания защиты, которые сейчас, после ужаса пережитого в лесу, отозвались в её душе острой щемящей болью и одновременно надеждой.
«Пусть тьма густеет, скрыв тропу во мгле,
Но свет звезды не гаснет на земле.
Твой страх уйдет, как дым в седой рассвет,
Я буду рядом, сколько хватит лет...»