Всё начинается с тебя

21 глава. Начало нового

Каролина шла по залитой лунным светом тропинке, и шелест её тяжелого шелкового платья казался ей оглушительным в ночной тишине. Когда она приблизилась к колодцу, Марк обернулся. Его лицо, наполовину скрытое тенями, мгновенно преобразилось, стоило ему увидеть её.
Она подошла почти вплотную, но замерла, когда между ними остался едва ли сантиметр воздуха. Они не касались друг друга, но Каролина кожей чувствовала исходящее от него тепло, слышала его сбивчивое дыхание и видела, как в его зрачках отражается луна. Это напряжение, эта невозможность прикоснуться были почти физически болезненными.
Марк заговорил первым. Его голос был тихим, вибрирующим от сдерживаемых чувств:
— Я безмерно рад, что с вами всё хорошо... Мое сердце не знало покоя ни на мгновение, пока я не увидел вас здесь. Зачем же вы так жестоки, Каролина? Зачем испытываете на прочность того, кто давно стал рабом вашей любви?
Каролина подняла взгляд на него. В её глазах блестели слезы, но она нашла в себе силы ответить, едва слышно прошептав:
— Это не я такая, Марк... Это судьба. А против неё мы бессильны. Ведь, как говорят, «Судьба ведет того, кто хочет, и тащит того, кто не хочет». Мы лишь песчинки в её руках, и наши желания порой значат так мало перед тем, что нам предчертано.
Она видела, как его рука дрогнула, словно он хотел стереть слезу с её щеки, но он так и не нарушил этот последний сантиметр пространства между ними, уважая её хрупкую решимость.
— Над моей страной сгущаются тучи, Марк... — голос Каролины дрогнул, став почти не слышным. — Я чувствую, что идет что-то темное, злое. Я хочу защитить её, хочу быть щитом для своего народа. Но правда в том... что я до смерти боюсь. Боюсь, что не справлюсь, боюсь ответственности.
Марк медленно наклонился к ней, сокращая тот единственный сантиметр, что их разделял. Он заглянул ей прямо в глаза, и в его взгляде она увидела не поданного, а равного себе — человека, готового разделить её ношу.
— Перемены всегда страшны, — его голос обволакивал, словно бархат. — Но страх — это не слабость. Это искра, из которой рождается истинное величие.
— Но они нужны... — прошептала она.
В этот момент Каролина, ведомая каким-то неведомым ранее порывом, сделала то, на что никогда бы не отважилась прежде. После встречи с Эрни её душа словно обрела крылья, она «взлетела» над условностями и запретами. Кончики её пальцев — невесомо, как крыло бабочки — коснулись его руки.
Марк замер. Он перестал дышать, боясь спугнуть это мгновение. Каролина тоже затаила дыхание, чувствуя, как через это мимолетное касание между ними пробежал электрический разряд. Она сделала это, не задумываясь о протоколах, о чести принцессы или правилах приличия. Это был просто человеческий жест — искренний и отчаянный.
— Я хочу, чтобы люди видели во мне не просто наследницу старых порядков, — твердо произнесла она, глядя ему в глаза. — Я хочу, чтобы они видели во мне начало нового.
Марк не убирал руки. Напротив, он едва заметно подался вперед, словно стараясь запечатлеть это мгновение в памяти. Его большой палец почти коснулся её запястья, там, где под тонкой кожей испуганной птицей бился пульс.
— И что вы хотите делать? — его голос стал серьезным, почти деловым, но взгляд оставался обжигающим.
— Пока не придумала, — призналась Каролина, и в её глазах мелькнула сталь, — но я чувствую, что уже нащупала нить. Кто-то очень хочет, чтобы я чувствовала себя здесь чужой. Или мертвой.
Марк нахмурился, его челюсти сжались.
— Что именно вы нашли?
— Во-первых, кто-то явно не рад моему приезду. Это было ожидаемо, но методы... Те же издевательства, что были в школе не просто так. Инцидент с Калебом, эта жуткая кровь на стене, нападение на мою карету... Марк, это всё произошло всего за пару недель! И не забывай про смерть Калеба, внезапную болезнь Лиззи. Даже Максимильян... он смотрит на меня так, будто я — привидение, которое пришло за его душой. Он меня боится.
Марк усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.
— Максимильян... Да, он вообще странный. Он всегда был тихим, у нас конечно не ведут ваши учителя, но по слухам он вообще как будто сумашедший.
Каролина замолчала, раздумывая его слова. Луна скрылась за облаком, и на мгновение они погрузились в полную темноту, где единственным ориентиром было тепло их соприкасающихся рук.
— Да, есть такое. Но, если Максимильян боится, значит, у него есть причина, — прошептала она.
Тишина ночного сада была внезапно нарушена. Из-за густой тени старой статуи, стоявшей за углом аллеи, донесся резкий, приглушенный шепот Анны:
— Ваше Высочество! Марк! Кто-то идет! Скорее!
Каролина вздрогнула. Магия момента рассыпалась, сменившись привычной тревогой дворцовых будней. Она медленно убрала руку, чувствуя, как холодный ночной воздух мгновенно занял место тепла его кожи. Шаги приближались — тяжелые, уверенные, шуршащие по гравию.
Она сделала шаг назад, но в последний миг снова подалась к нему. Почти касаясь губами его уха, Каролина быстро, горячо прошептала:
— Пока, Марк... И спасибо за подарок. Ты, как всегда, попал в самое сердце.
Не дожидаясь его реакции и не оглядываясь, она стремительно развернулась. Подол её платья шелестел по траве, когда она скрылась за поворотом вслед за Анной, оставив Марка стоять в одиночестве под лунным светом. В его руках всё еще чувствовалось её мимолетное касание, а в ушах звенел этот признательный шепот.
Едва Каролина и Анна успели скользнуть в боковую дверь замка, стараясь выровнять дыхание и придать своим лицам невозмутимое выражение, как из тени коридора вышел Данияр. Его лицо было сосредоточенным, а в руках он держал связку ключей.
— О, вот вы где! — воскликнул он, облегченно выдохнув. — Я уже обыскался вас. Мне приказали вас переселить в другие покои, потому что ваши пока... ну, скажем так, не совсем в хорошем виде.
Слова «не совсем в хорошем виде» эхом отозвались в сознании Каролины. Перед глазами на мгновение вспыхнула та самая стена, забрызганная кровью, и хаос, оставленный неизвестным злоумышленником. Холодная судорога воспоминаний скрутила внутренности, заставив её на секунду задержать дыхание, чтобы не выдать своего страха.
Она взяла себя в руки и, стараясь, чтобы голос звучал ровно, спросила:
— А какие покои?
В душе шевельнулось странное чувство. С одной стороны, ей было невыносимо возвращаться туда, где каждый угол напоминал о нападении. С другой — там был её балкон. Тот самый балкон, на котором она часами слушала музыку Марка, ловя каждый звук, доносившийся из соседнего балкона общежития. Этот балкон был их единственной связью, их тайным мостиком.
Но тут же Каролина поймала себя на мысли, что теперь всё изменилось. После сегодняшнего вечера музыка перестала быть их единственным языком. Теперь она видит его по-настоящему, может чувствовать тепло его рук и слышать его голос не в переливах нот, а совсем рядом.
— Новые покои в восточном крыле, Ваше Высочество, — ответил Данияр, жестом приглашая её следовать за ним. — Там гораздо спокойнее и... безопаснее.
Каролина кивнула, бросив последний взгляд на темный коридор, ведущий к её старой комнате. Прошлое оставалось там, за закрытыми дверями, а впереди её ждала новая, еще более опасная и захватывающая игра.
Данияр шел впереди, освещая путь тяжелым бронзовым подсвечником. Пламя свечей дрожало, отбрасывая на стены длинные, причудливые тени. Они миновали несколько парадных залов и свернули в ту часть замка, где шаги звучали особенно гулко. Наконец, он остановился перед массивной дубовой дверью, украшенной тонкой резьбой, и повернул ключ в замке.
Когда дверь со скрипом отворилась, Каролина замерла на пороге. Покои были огромными — намного больше её прежних комнат. Высокие сводчатые потолки терялись в полумраке, а тяжелые бархатные шторы на окнах казались застывшими изваяниями. Но, несмотря на роскошь, здесь царила странная, почти музейная тишина. В комнатах не было той уютной тесноты и «обжитости», к которой она привыкла. Воздух казался застывшим, словно время здесь остановилось много лет назад.
Взгляд Каролины скользнул по стенам. В дальнем углу, за тяжелой портьерой, она заметила низкую железную дверцу, почти сливающуюся с каменной кладкой.
— Вход в туннели, — коротко пояснил Данияр, проследив за её взглядом. — Отсюда можно попасть в любую часть замка, не выходя в общие коридоры.