Всё непросто, или Малыш от первого встречного

11. Женя

Просыпаюсь от жуткого сушняка и головной боли в чужой постели и чужой квартире.

За окном светло.

Поднимаю одеяло – из одежды на мне только трусы. Поворачиваю голову направо – женское тело лежит спиной ко мне под отдельным одеялом. Копна рыжих кудряшек объемной шапкой возвышается на подушке. Волосы похожи на медные пружинки. Не помню, чтобы трогал их.

Кто такая? Ни имени, ни лица, одни размытые фрагменты в больной голове.

А нет, кое–какие проблески есть. Познакомился я с одной рыжей где–то с неделю назад. В супермаркете. Она попросила найти ей молоко с датой посвежее, для этого надо было перелопатить четыре ряда бутылок, что я и сделал. Красивым девушкам грех не помочь. Нашел молоко со вчерашней датой в самой глубине. За это был вознагражден очаровательной улыбкой и обещанием сходить со мной на свидание. Обменялись телефонами.

Как ее зовут? Надо посмотреть, как она в контактах у меня забита.

Где мой телефон?

Свешиваюсь с кровати в поиске своих вещей. На полу нет, штаны и футболка аккуратно развешаны на стуле.

Осматриваюсь.

Не гостиница. Квартира.

Комната типично женская – кровать, шкаф во всю стену, туалетный столик с зеркалом. На полу песочного цвета ковер с высоким ворсом. Входная дверь и еще одна, видимо в отдельный санузел.

Дорого–богато тут. А рыбка–то золотая здесь живет. Надеюсь, без мужа.

Башка трещит, глаз болит. Дотрагиваюсь до нижнего века.

– Ауч! – дергаюсь от боли.

Тут же на меня обрушиваются картинки вчерашнего вечера.

Сауна, друганы, их беременные невесты и Юля. Которая заявила, что тоже беременна. От меня.

Черт!

Что я такого сделал, что мне в наказание свалилась та черноглазая с якобы моим ребенком?

Ладно, с этим я позже разберусь. Другое волнует: как я здесь оказался?

Так, так, так.

Ольшевские силой увезли меня в клинику, заставили просветить череп на предмет сотрясения. На Санино счастье мне диагностировали только ушиб.

Потом… потом они отвезли меня домой, высадили возле подъезда. Друг порывался довести до квартиры, уложить в кровать. Послал его. Поругались…

Они уехали.

А я…до квартиры не дошел…

До своей.

Зато вот, в чужой кровати с рыжей…

Кто кому первый позвонил?

И насколько дееспособным я был сегодня ночью?

Надо завязывать пить. Раньше со мной такого не было.

Свешиваюсь снова с кровати. На полу средств защиты нет. Они вообще были?

Сдираю с себя одеяло. Трусы точно на мне, но это еще ни о чем не говорит.

– Эй, – толкаю девчонку в конопатое плечо. – Мы хоть предохранялись?

Женское тело рядом что–то недовольно бурчит.

– Слышишь меня, нет? – психую.

– Чего? – разворачивается полубоком. Сонно моргает. В профиль ничо так, но не цепляет. И да, эта та самая, из супермаркета.

– Мы предохранялись или нет?

– Нет.

Ё…перный театр!

Со стоном падаю навзничь на подушку, зажмуриваю глаза, наплевав на боль.

Пристрелите меня кто–нибудь! Мне еще от рыжей беременности не хватало.

– Пить надо меньше, – кривит веснушчатое лицо. – Импотент хренов.

– Не понял…

– Чего непонятного? – выговаривает с ядом в голосе. – Лыка не вязал, когда приехал. Не хотела пускать, да соседей боялась разбудишь.

– И что? Мы это…

– Не было ничего. Едва до кровати тебя дотащила, раздела и всю ночь храп твой слушала. Не выспалась ни фига.

Господи, спасибо!

– У тебя фингал под глазом. Если что – ты таким уже приехал.

– Ага. Я в курсе. Помню.

Помню кто и за что врезал. Ему можно, ему простительно. Исключительно потому, что друг.

Из круга друзей он меня исключил. Ага. Разбежался.

Подскакиваю с кровати, хватаю одежду, торопясь, надеваю.

– Телефон мой где? – шарю глазами по периметру.

– Возле зеркала посмотри. Я отключила, мешал. Тебя там эсэмэсками всякие Даши–Глаши завалили.

Телефон действительно лежит на комоде.

Включаю, жду, когда прогрузится, попутно обуваюсь.

– Ты это… – разворачиваюсь к рыжей. Черт, как ее зовут–то? – Извини, если что. Перебрал я вчера. На мальчишнике был.

– Номер мой из своего телефона удали, Казанова. И дверь захлопни.

Отвернулась к стене, натянув одеяло до ушей.

В другой ситуации ее слова больно бы ударили по самолюбию. Еще никто не смел со мной разговаривать таким тоном и такими словами. Я бы обязательно доказал какой я на самом деле импотент и потребовал бы забрать свои слова обратно. Извиниться. Каким–нибудь изощренным способом.

Но сейчас, что удивительно, с радостью исполняю команду хозяйки квартиры!

Только еще дверь на выход найти надо! Тут комнат как во дворце. А неплохо рыжая живет.

Поплутав, нахожу все–таки выход.

Покидаю чужую квартиру с легким сердцем. Хоть тут повезло.

Телефон, прогрузившись, ожил. Посыпались сообщения и уведомления о пропущенных звонках.

Выхожу на улицу, осматриваюсь.

Эва, куда меня занесло. Нехилый райончик. Элитный. Двор охраняемый, со шлагбаумом и будкой для охраны.

Иду на выход со двора. Оттуда такси вызову.

Сушняк дерет горло. Рядом ни киоска, ни магазина, ни аптеки. Изверги.

Звонок. Мама.

Ей не отвечать нельзя.

– Доброе утро, мам, – хриплю на ходу.

– Утро? Ты на часы смотрел?

Убираю телефон от уха, смотрю на экран.

– Упс…

Скоро полдень.

– Вот тебе и упс. Ты где? Опять у девки какой ночевал? Когда ты уже одумаешься и остепенишься? Доиграешься, что наградят тебя твои девицы венерическим букетом.

– Тьфу, тьфу, тьфу, мам! – возмущенно. – Я ж не маленький! Предохраняюсь.

Почти всегда…

– Не маленький, а ума до сих пор нет. Вон, Вадик с Сашей женятся, а ты все как перекати–поле.

Закатываю глаза. Маман в своем репертуаре. К счастью, знает, когда остановиться.

– Домой приедешь? – ласково. – Обед почти готов.

– Уже еду.