Все решит танец. Часть 2

Глава 1

Погода издевалась в своем духе. Весь день парило, и надежды на то, что дождь все-таки ливанет, не было никакой. Раскаленный вагон плавился, за окном стояло марево, а воздух звенел в летнем пекле. Окно, как и «полагается» в жару, открывалось лишь наполовину, задувая душный воздух в купе. Данька в начале пути попытался не щадя открыть его, но оно не поддалось. Впрочем, если б окно и открывалось, вряд ли ехать стало бы хоть немного легче. Что-что, а в такие сказки Арсений не верил.

Танцоры рассредоточились по своим купе, развалились на нижних полках в одних плавках и стойко ждали, когда закончатся рельсы, ну или, что более вероятно, покажется Новороссийск. Арсений через тонкую стенку слышал, как Алекс с Артурио от души горланят уже третью по счету песню, забывая менять аккорды на расстроенной гитаре. Чья была гитара, он уже не помнил – кажется, на вокзале перед отъездом с ней таскался Макс, а потом инструмент быстро стал общим.

Данька ввалился в купе, от души грохнув дверью и едва не расплескав горячий чай. Сел, звякнул ложкой и принялся скучающе помешивать дымящийся напиток. В такую жару горячий чай смотрелся дико. Арсений вскинул брови, чуть ли не отшатываясь от стакана с кипятком, и отвернулся. Казалось, температура в вагоне повысилась сразу на несколько градусов.

Данька поймал его несчастный взгляд:

– Ну какой дали! Прохладней не было. Эти проводницы сами запаренные, им говоришь – только не огненный, ага, как же, пожалуйста, – он указал на стакан. – Ну и сервис…

– Зато с лимончиком, – заметил Арсений и развернул газету со сканвордами, выбирая поинтересней.

– Долго еще ехать-то, не знаешь? – Данька уставился в окно, словно по пейзажу хотел определить их точное местоположение.

– Дальше Сочи не уедем.

– Сочи… Сочи… – Данька задумчиво размешивал чай. – Мы ведь будем в Краснодаре, Князь?

– Ну? – Арсений шумно листал газетные листы. – Судоку… опять судоку… Где вы тут японцев нашли?.. О, сканворд!

Он нагнулся над столиком и, не глядя, нашарил валявшуюся рядом ручку с почти исписанным стержнем.

Данька хитро лыбился:

– Князь!

– Ну что? – Арсений поднял взгляд.

Друг многозначительно пошевелил бровями.

– А поподробнее?

– В Краснодаре Альбина…

Арсений отложил ручку в сторону:

– А еще подробнее?

– Болгария. Лагерь. Альбина.

До него, наконец, дошло, к чему клонит Данька. Арсений захохотал, сминая газетную страницу. Желание скомкать ее и как следует запустить в друга было велико.

– Даниэль! Ты не исправим!

Данька довольно заржал, посмотрел на стакан и снова взялся за ложку, принимаясь давить ею чайный пакетик, делая напиток покрепче.

В купе заглянул Денис, тоже страдающий от жары, и с порога выдал последние новости:

– Макс опять комплиментами проводницу мучает… А ты чего с кипятком? – заметил он Данькин дымящийся стакан.

– Еще один… – пробурчал тот, тщетно сгребая ложкой поднявшийся осадок к краю стакана.

– Ну подожди, пусть он сам опустится, – посоветовал Арсений.

– Что-то мне подсказывает, что здесь ЭТО не тонет.

– Да пойди, попроси, пусть другой нальет, – Арсений, плюнув на сканворды, свернул газету и принялся обмахиваться ею как веером.

– И опять балансировать по вагону с кипятком? Нет, спасибо, иди сам. Я почти остудил, – и Данька шумно разорвал пачку печенья.

В Новороссийске танцоры покинули вагон быстрее обычного, радуясь, что, наконец, приехали. Оказалось, для счастья надо не так много – всего лишь почувствовать под ногами бетон перрона. Пыльный, горячий, но не качающийся как надоевшее жаркое купе.

– Интересно, мы успеем в море искупаться? – Денис смахнул со лба пот и поставил сумку на перрон.

– Размечтались. Нам еще ехать и ехать, – Маня тоже выглядела уставшей.

– Как? А разве мы не в гостиницу? Или сразу на площадку? – балет чувствовал, что надежда на отдых улепетывает от них со всей прыти.

– В соседний город, – Маня пробежалась глазами по танцорам, пересчитывая. – Все на месте? Никто в вагоне спать не остался? Автобус ждет.

– А в автобусе есть кондиционер? – с нескрываемой надеждой в голосе спросил Денис, рывком поднимая с перрона свою сумку и закидывая ее на плечо.

– В автобусе есть водитель, у него и спросите.

Девочки устало маялись рядом и ждали, когда сегодняшний переезд, наконец, закончится. Без косметики, с собранными в небрежные хвосты волосами, одетые по-курортному – сланцы-топы-шорты. Арсений вспомнил, какими они собирались на Курском вокзале: в пять утра, переминаясь с ноги на ногу и обнимая себя руками в попытке согреться в предрассветной прохладе, в наглухо застегнутых спортивных кофтах, широченных штанах, но в тех же сланцах, темных очках и с наспех расчесанными волосами. Отчаянно зевали у железнодорожных путей, которые тонули в утренней дымке, жались друг к другу, чтобы не заснуть стоя, и тщетно уворачивались от бодрого Макса, который фотографировал всех, кто попадал в объектив. Ругали его, доказывая, что плохо выглядят, а потом веселились в поезде, рассматривая особо «удачные» кадры.

Вот сейчас бы обратно в эту утреннюю прохладу.

Арсений поправил на груди кулон-талисман, который нагрелся от солнца и теперь неприятно обжигал кожу, и задрал голову, изучая небо. Ни облачка. Да, он тоже надеется, что в автобусе будет кондиционер.

Закинув свой чемодан в багажный отсек, Арсений довольно устроился на заднем сидении, подвинув Макса к самому окну. Данька подсел следом. Катю «завербовали» в лагерь тренировать студийцев, поэтому друг, оставшись без любимой девушки, вернулся на свое привычное место в автобусе – рядом с Арсением, чему тот бурно обрадовался. Одному, может быть, и свободнее, зато посмеяться не с кем. У них с Данькой всегда были свои темы и шутки, которые понимали только они, а остальные завистливо слушали их хохот, пытаясь уловить суть.

– Может, люк откроем? – Арсений оценивающе посмотрел наверх.