Все сказки врут!

Глава 4

Степашка, забыв про страх, резко выпрыгнул из тени, размахивая вонючим сыром перед собой, как мечом-кладенцом.
– Уходи, пёс Царевича! Нечего тебе тут делать! Не трогай мою сестру! – визгливо крикнул он, встав между Волком и Алёной.

Оборотень даже не дрогнул. Его горящий взгляд скользнул по мальчишке с плохо скрываемым раздражением.
– Опять ты лезешь не в своё дело, Нос, – его хриплый голос пророкотал, словно подземный гром. – Мало тебе одного проклятия!

– Не смей мне угрожать, волчина позорный! – не отступал Степашка, тыча в его сторону сыром. – Это ведь из-за твоего хозяина всё случилось!

Уголок чувственного рта Волка дрогнул в подобии усмешки.

– А не надо было вынюхивать вокруг его дворца! Сам напросился.

– А ты и рад стараться! Сразу же донёс. Лучше бы в лесу на воле бегал, чем был на побегушках у похотливого дурака!

Пока они препирались, обмениваясь колкостями, Волк не сводил с Алёны своих золотых глаз. Его взгляд был тяжёлым, физически ощутимым. Он скользил по её испачканному сыром лицу и волосам, останавливался на губах, словно изучал и запоминал каждую черту. Алёна чувствовала, как под этим взглядом по её коже бегут мурашки, а дыхание сбивается. Это было страшно и пьяняще одновременно.

– И нечего на мою сестру так смотреть, – фыркнул Степашка, заметив его внимание, – словно ты её съесть хочешь!

Волк, наконец, оторвал взгляд от Алёны и медленно, с хищной усмешкой, перевёл его на мальчика.

– Дурак ты, пацан, – тихо и намеренно растянул он слова. – Такой взгляд не про еду... а про совсем другое...

В его голосе прозвучала такая низкая, обжигающая интимность, что у Алёны отозвалось где-то глубоко внизу живота. Степашка на мгновение опешил, покраснел и снова принялся размахивать сыром.

– Вот я тебя сейчас этой вонючкой в нос приложу!

Но Волк уже сделал шаг назад. Его человеческое обличье подёрнулось дымкой, как мираж. Он в последний раз окинул Алёну долгим, многообещающим взглядом, полным дикой тоски и невысказанного вопроса.

– До встречи, сестричка, – прохрипел он, и в его словах прозвучала насмешка и что-то ещё, неуловимое.

И прежде чем Степашка успел что-либо предпринять, оборотная магия вернулась.

Тень накрыла высокую фигуру. Раздался тот же странный хруст, и на месте прекрасного дикаря снова оказался огромный серый волк. Он фыркнул, тряхнув головой от отвратительного запаха, бросил на них последний взгляд и, развернувшись, скрылся в переулке, его лапы царственно ступали по камням.

В воздухе повисла тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Алёны и возмущенным сопением Степашки.

В воздухе ещё витал звериный дух, смешанный с едкой вонью сыра, когда Алёна медленно выдохнула, пытаясь унять дрожь в коленях.

– Может… может, теперь не нужно уже Метелицу доводить оскорблениями? – тихо проговорила она, глядя на пустой переулок. – Волк же меня… пощадил. Это из-за твоего сыра?

Степашка фыркнул, с отвращением отшвыривая остатки «спасительной» вонючки в ближайшую лужу.

– Это вряд ли! – мальчишка вытер руки о штаны, сморщив свой длинный нос. – Я раньше тоже этот сыр одной девушке давал, что из-за озера приехала. Красивая такая, волосы как лён. Не помог он ей – Волк всё равно учуял. Уже полгода она в гареме Ивана томится. Нет, тут не в запахе дело… – Он многозначительно посмотрел на Алёну, и в его глазах мелькнуло недоумение. – С ним что-то не то было. С Волком. Он никогда не трансформировался просто так.

Алёна покраснела, снова почувствовав на себе тот горящий, пожирающий взгляд и слова: «Совсем про другое…»

– Но ты права в другом, – продолжил Степашка, оглядываясь по сторонам и понижая голос. – К Метелице пока лучше не ходить и её не злить. После такой встряски ты точно что-то не то ляпнешь и в камне окажешься. Попробуй набиться в горничные к Василисе Премудрой – нашей Спящей Красавице.

– Но ты говорил, она вечно спит!

– Ну, «вечно» — это громко сказано. Она уже давно спит – больше двух месяцев. Точно скоро проснётся, чтобы в зеркало полюбоваться, да поесть немного. У неё как раз вакансия горничной открыта – предыдущая, говорят, слишком умной себя показала и начала давать советы Премудрой. Больше её никто не видел.

Степашка подошёл ближе и посмотрел на Алёну с серьёзным, почти взрослым видом.

– И ты главное с ней не умничай. Никаких своих «а вот в нашем мире…», «а вот я слышала…»! Знай себе поддакивай, да её красотой и мудростью восхищайся, полы мой да постель взбивай. Чтобы она в тебе соперницу не почувствовала. Это же она – Премудрая, а все остальные, по её разумению, – круглые дуры и идиоты. Притворись самой большой идиоткой из всех – и шанс появится.

«Притвориться дурочкой» – Алёна с горькой усмешкой подумала, что за последние годы в её жизни было немало моментов, когда она чувствовала себя именно так, будучи в плену обстоятельств. Но только теперь это стало вопросом выживания.

Она кивнула, глядя в сторону, где в конце улицы высились мрачные башни царского дворца, и туда, где, по словам Степашки, в окружении терновника располагался замок Спящей Красавицы.

– Хорошо, — тихо сказала Алёна. – Попробую притвориться. Быть самой большой тупицей в этом королевстве перевёрнутых сказок – должно быть, не так уж и сложно – я же ничего тут не знаю.