Всё старое — новое

1 глава

Двадцать восемь часов в пути, с остановками ещё больше. Две тысячи двести сорок два километра дороги. Я и мой старший брат за рулём. Кто бы мог подумать, что спустя три наилучших года в моей жизни мне придётся возвращаться в этот унылый город. Нет, я не умею в виду, что Екатеринбург — плохой город, просто с ним связаны не самые лучшие воспоминания за те четырнадцать лет, проведённые там.

«Пойми, каштаночка, это лишь на время. Мы с бабушкой переживаем за дочку. После окончания школы, если захочешь вернёшься сюда» — вспомнились слова дедушки накануне. Каштаночка. Прародители всегда меня так называют из-за моего цвета глаз. Карие, самые обычные, но для нашей семьи уникальные, так как ни у мамы, ни у папы, ни у дедушки с бабушкой, даже у брата другой цвет глаз.

Это будет самый ужасный год в моей жизни. Мы едем только два часа, а я уже по ним скучаю. Старая школа. Старая квартира. Старая жизнь, которую я терпеть не могу. Целый год мне придётся там провести. И выбора как такого у меня нет. Делаю это только по просьбе своих любимых. Павла Семёновича и Натальи Алексеевны. Моих двух лучиков, спасающих мою жизнь изо дня в день.

— Хочешь есть? — пробудил меня от небольшого сна брат. Он выглядел спокойным, хотя я знала, что он сам рад этой поездке. И тому, что придётся меня там оставить на год.

— Ты же знаешь ответ, — ответила я, зевнув в начале. Из-за того, что мои волосы были распущены, пару прядок превратились в колтуны и мне пришлось их с болью расчёсывать.

Так что, проезжая немного на Московском шоссе и мимо Избушки на курьих ножках, Кирилл поворачивает направо на перекрёстке Советской улицы и Проспекта Ленина, чтобы добраться до пиццерии. Там мы питаемся крайне редко по причине наличия очень вкусной еды, приготовленной руками любимой бабушки.

— Слышала, что сегодня в пиццерии делают десятипроцентную скидку, если у посетителя фамилия как у какого-нибудь писателя? — выяснял у меня Кирилл, ища место, где мог бы припарковаться на нашей хиленькой Ауди двух тысячных годов, которую ему подарил мой отец на совершеннолетие. Целых восемь лет назад.

— Хочешь сказать, что уверен в правдивости этой акции?

— Хочу сказать, что хотелось бы получить скидку в целых двадцать процентов. Ты же паспорт не забыла? — уточнил он у меня. — Я не хочу мотаться туда-сюда.

— Взяла, не беспокойся. Лучше бы свой проверил. — подколола я его, потому что когда брат нервничает, то случайно может что-то да забыть. В этом я, наверно, в него пошла.

Наша мать, как очень, о-о-очень любвеобильный человек, была замужем за все свои сорок один год раз пять точно. Это если считать официальные. Но почему-то забеременела она от людей с фамилиями Карамзин и Некрасов. Явно ненастоящие с рождения фамилии у них, но ладно. Минус только, что учительницы литературы не могут не опросить нас, когда на уроке проходим произведения наших однофамильцев. Разве мне приятно обсуждать тему девушки, утопившейся из-за вранья мужика? Хорошо, что хоть не Тургенева. Тогда бы точно сменила бы её.

Уже внутри пиццерии — где нам всё-таки применили двадцатипроцентную скидку, что вне сомнения не могло не вызвать шок у кассира — мы заказали две большие пиццы, пару бутылочек морса, у которого чуть больше срок годности, чем у других напитков без крышек, и Кирилл даже сжалился мне на кусочек чизкейка с бананом и брауни. Мой любимый десерт после шарлотки. Всё же он порой ведёт себя как любящий брат, ухаживающий за своей никудышной сестрой, в следующем месяце празднующей семнадцатилетие.

Главной надеждой было, что этой еды нам хватит до Москвы, потому что других крупных точек остановки не будет. По маршруту мы Тверь объезжаем, а на остальном пути почти только леса да болота. После столицы ближайшей остановкой будет Пермь, а там немного и Екатеринбург. Кажется, что это чуть-чуть, но это не так. Возможно, лучше было бы купить билеты на самолёт, но во-первых, мы не разбрасываемся деньгами, а во-вторых, нам бы пришлось очень сильно доплачивать за количество вещей.

В телефоне я сидела мало, чтобы не тратить оставшиеся гигабайты да и он часто переставал ловить сеть. Тем не менее периодически разрешала себе ответить на сообщения от Киры и Лады, которые со временем поездки стали всё реже и реже писать, что было достаточно странно для них, потому что они ещё те сплетницы и болтушки, сидящие в телефоне словно родились с ними в руках. Молчат они только на уроке у их любимого учителя географии — Петра Андреевича. Я не понимаю их фанатизма по нашему молодому географу — теперь уже бывшему. Да и в принципе не понимаю тренда, ходящего в интернете довольно долго, на тичер краш. Для меня главное просто хорошее отношение к себе от учителей. В прошлом имелся гадкий и противный опыт. И сейчас я возвращаюсь в это прошлое. Травматичное, проблематичное, последствие которого я расхлёбываю по сей день.

И всё из-за того, что родилась у такой женщины как Анна Павловна Пухова, у которой, кроме большой любви к времяпрепровождению с мужчинами, ещё имелось пристрастие к алкоголю. Хороший вопрос заключается в том, как мы вообще с Кириллом здоровые родились. Возможно за три года она изменилась, но зачем я вообще пытаюсь оправдать её. Сама виновата, что между ней и бабушкой с дедушкой мы выбрали вторых.

До Москвы я включаю какое-то радио с весьма молодёжными песнями, иногда подпевая. Кирилл же внимательно следил за дорогой, учитывая каждый дорожный знак.

— Может хочешь пойти поспать на задних местах? — предложил он, сбавляя скорость после знака с ограничителем.

— Тогда это будет несправедливо по отношению к тебе. Нетушки. — отказалась я, отпив немного эспрессо из его стакана и чуть не выплюнув его моментально на лобовое стекло, но вовремя успела закрыть рот и аккуратно проглотить. Кофе было не только горьким, но ещё до жути горячим. Как он это пьёт? — Буду развлекать тебя.

— И мучать. — завершил фразу шуткой брат, потрепав меня по голове свободной рукой. Его дурацкая привычка почти с самого моего рождения. Он, скорее всего, с девяти лет определённо не вырос ментально и на день. Внешне-то он может и выглядеть на все двадцать шесть лет, но душой он оставаётся тем мальчишкой, любившим перед сном укачивать и укладывать меня спать, а потом уже и сам ложился рядом калачиком на полу. Но не всё так мило, как может показаться на первый взгляд. В этом же возрасте Кирилл любил погонять во дворе мяч с соседними мальчишками и частенько разбивал окна на первом этаже всех подъездов дома. Как же ему тогда доставалось. Идём с папой после садика и видим, как кто-то из соседей отчитывает его.