Всё тепло мира

Глава 1. Лета

Днем ранее.

— Ищеек-то, говорят, новых из Академии навезли. Ты там поосторожнее в городе, — возникла за моей спиной матушка, пока я пыталась закрыть перекосившуюся дверь, не прикасаясь к ней больше необходимого. Половину ночи какой-то отвергнутый и очень разгневанный мужик колотил в нее, требуя Ию. Никакой Ии не нашлось, так что он бессердечно пнул несчастную дверь и уснул в углу в общем коридоре. Хорошо, что в нижнем городе магии ни у кого не было — или почти ни у кого, если не брать в расчет военных, — а то наш кривенький барак не выдержал бы атаки.

— Ищейки новые, а трюки у них старые, — пробурчала я и развернулась.

Порылась в карманах, выудила помятую конфету и протянула рыжей веснушчатой девчушке, держащейся за матушкину юбку.

— Если всего бояться, то и конфет у нас не будет, — подмигнула я. Девчушка довольно разулыбалась и закивала.

— Не зазнавалась бы ты, Лета. На мелочах ведь прокалываются, — неодобрительно покачала головой матушка.

Я махнула на прощание рукой, сбежала по лестнице и выскочила на улицу, кутаясь в длинный, но не слишком теплый плащ. Матушка была права, просто мне не хотелось этого признавать. Разговор повторялся чуть не каждую неделю и так же стабильно ни к чему не приводил: работы в нижнем городе от него все равно не прибавлялось, даже на сезонную листы желающих составляли на года вперед. Да и не зазнавалась я. Нелегальный переход из нижнего города в верхний карался жестко, а тех, кто проделывал это каждый день, ожидала только казнь. Но, по крайней мере, она обещала быть быстрой и легкой, по сравнению с жизнью внизу.

Снаружи подморозило, под ногами похрустывала тонкая корочка льда. Из таверны через дорогу аппетитно пахло мясом и свежими булочками. Нижний город наполняла тишина: все обязанные уже разошлись по мастерским и лавкам, все свободные мирно дрыхли по своим углам. Спать после такой ночки мне хотелось невероятно, веки не только потяжелели, но и откровенно болели. До мозга сообщение матушки доходило медленно, а когда наконец дошло, мне стало совсем неуютно — неотступно преследовало ощущение чужого взгляда на затылке.

Ну привет, паранойя.

Ищеек всегда хватало, а перед Темными ночами неизменно становилось больше. Конечно, у нас же других преступников нет, кроме родителей, которые решили показать детишкам праздник в верхнем городе! Я фыркнула, усмехнувшись своим мыслям, и подняла руки к губам, чтобы дыханием согреть замерзающие кончики пальцев.

Ощущение чужого присутствия усилилось. Я остановилась у следующего крыльца, наклонила голову, задумчиво разглядывая узорную вывеску печатника, и украдкой посмотрела через плечо. Человек в пяти домах позади меня поспешно свернул в проулок. Правая половина лица и шеи у него была прикрыта или измазана чем-то черным, рассмотреть я не успела. И почему на улицах никого нет, когда так нужно?

Я прождала еще пару минут, решив, что опасность лучше встречать грудью, но человек так и не появился. Вместо него из-за угла выплыла черная кошка, вальяжным шагом перешла дорогу и скрылась в открытом окне таверны.

Поразмыслив, я решила отказаться от привычных и слишком прямых маршрутов. До сих пор я не слышала, чтобы следили из самого нижнего города: как тут вообще выбрать — за кем? Пришлые, как я, конечно, выделялись белоснежными волосами, но это не было преступлением, пока мы оставались там, где нам и положено. Обычно ищейки водились в верхнем городе, там, где нелегалов можно было ловить с поличным. Навести на меня тоже никто не мог, хотя бы потому, что я не откровенничала о своих занятиях. О том, что я работала в верхнем городе, знала разве что матушка, а болтать об этом было не в ее интересах, пока наш общий ужин зависел от того, как удачно пройдет мой день.

Немного успокоив себя, я нарочно прошла мимо главных ворот в верхний город, игриво помахала суровым ребятам в военной форме и по ответным взглядам поняла, что флирт — не мой конек. Да никогда им и не был. Впрочем, позорилась я зря: новеньких на посту не оказалось, а всех старых врагов я давно знала в лицо. У ворот была только привычная охрана. Что ж, ищейкам там и правда делать нечего. Как, собственно, и мне: в верхний город, принадлежащий гражданам, нас, низших, пропускали под присмотром и по специальным разрешениям — магическим печатям на запястьях. У меня такой не было.

К счастью, попасть в верхний город можно было и другими путями. Например, через Храм-на-реке. Служители Лаи не разделяли людей на высших и низших, потому одинаково хорошо относились ко всем. Набранные из обеих городских половин, они понимали общие проблемы и старались помочь, рискуя собой. У этого пути был лишь один недостаток: пропускали только несколько раз в день, в слепой час, когда сменялись военные караулы. В другое время — только если речь шла о жизни и смерти.

К Храму-на-реке я сегодня и направлялась.

Слепой час почти закончился, в Храме было пусто. Служитель хмуро посмотрел на меня, я быстро показала условный жест, стараясь делать вид, что смотрю исключительно на Лаю — огромное цветущее дерево в центре зала, ветви которого заменяли Храму-на-реке потолок.

Служитель прошелся по кругу, остановился рядом со мной, протянул руку и пожал мою. Запястье обожгло ледяным прикосновением. На нем появилась печать. Долго она обычно не держалась — минут пять, может, чуть больше, — но достаточно для того, чтобы меня не поймали у Храма. Чтобы отвести подозрения от прохода.

Так же молчаливо служитель провел меня через потайную дверь. Десять ступеней разделяли два похожих, но чуждых друг другу мира. Оказавшись на улице, я поежилась от пробирающего мороза, благо идти до мастерской было совсем недалеко. Притворяться гражданином, который не чувствует холода, — то еще удовольствие. Никогда не привыкну. И ведь даже приодеться не получится, сразу внимание привлечешь: жителей верхнего города плащи защищали лишь от осадков.