Всё тепло мира

Глава 6. Лета

Беги, девочка, беги, это твой лучший шанс, спасай свою шкурку, он тебя все равно сдаст, как только вылезет. Мысли навязчиво крутились в мозгу, пока я копалась в сумке, которая внезапно стала бездонной. Надо признать — весьма здравые мысли, но когда я их слушала?

Набережная вдруг перестала казаться мне такой уж освещенной, под руку попадался только хлам, а в очередной раз выдернув ее, я больно оцарапала запястье и по инерции облизала его. Выступила кровь.

Мой любимый нож тоже остался в мастерской. Впрочем, брать его и не стоило — мне совсем не хотелось, чтобы кто-то поймал меня с оружием, — но теперь я жалела об этом, а воображение подкидывало варианты его использования, и почему-то отнюдь не ради спасения ищейки. Я то и дело оглядывалась, но позвать на помощь было некого.

Наконец на самом дне я нашла пару отверток. Перешагнула через невысокую ограду, бросила сумку рядом с ней, надеясь, что с дороги она сойдет за темный булыжник, если кто-то все-таки объявится и решит прибрать к рукам добро. Самой ценной вещью там был второй фальшивый амулет, если, конечно, он все еще лежал там — а я уже ни в чем не была уверена. Остальным хламом я дорожила, скорее, как памятью.

Ухватив отвертки, я шлепнулась на четвереньки и начала спускаться к реке, цепляясь импровизированными крюками за гладкую влажную землю. Я знала, что где-то впереди должна быть лестница к воде, но возвращаться сюда по мокрым плитам в сапогах с гладкой подошвой мне хотелось еще меньше. Так я хотя бы… кхм… держала свою жизнь в руках.

Снизу подозрительно булькнуло. Я остановилась и поискала голову ищейки над водой, но, увы, он до сих пор никуда не делся.

— Не так уж ты и плавать не умеешь, — прошипела я со злостью, преодолев половину пути. Барахтался ищейка громко и бессистемно, пытался удержаться за скользкую плиту. Выкарабкаться у него не получалось, но и медленным течением его никак не уносило. Какая жалость!

Я проехала последние двадцать сантиметров на боку и остановилась внизу, на коленях подползла к краю плиты. Ледяные капли обжигали пальцы. Уселась поустойчивее, воткнула в землю позади себя отвертки и ухватилась за них рукой, для надежности сжав обе вместе. Потянула. Отвертки остались на месте. Хорошо. Я наклонилась и протянула вторую руку ищейке. Схватила его за растопыренные горячие пальцы и попыталась поднять.

— Ты там ногами, что ли, в стену упрись, чудик!

Позади раздалось шипение, и оно нарастало!

Я повернула голову и ойкнула — сумка катилась по склону, «удачно» выбрав для этого созданную мною же колею, и стремительно приближалась. Едва я успела сжаться, как она всей тяжестью врезалась мне в спину, перевалилась через край и с громким всплеском пропала под водой.

Опора ускользнула.

От удара меня швырнуло вперед, я оказалась наполовину под водой, ноги все еще цеплялись за плиту. От полного падения в реку меня спасло только тело ищейки, на которое я и приводнилась, отчаянно размахивая руками. Грудь сжалась, словно сдавленная ледяным корсетом, и потребовала немедленно вдохнуть. Под руку попалось плечо ищейки, я изо всех сил оттолкнулась от него и вынырнула. Перекатилась на бок, беспорядочно скользя пальцами по плите в попытках отползти от края.

Ищейка вынырнул следом, громко хватая воздух: я едва не утопила его. Он уцепился за мою ногу, приподнялся над водой, дотянулся до отверток, которые так и стояли, вбитые в землю, и, повиснув на них, вскарабкался на плиту.

Я лежала на спине, широко раскрыв горящие глаза, а звезды надо мной кружились в беспорядочном, но странно замедленном танце. Казалось, кто-то вытряхнул душу из тела, а потом, наигравшись, грубо впихнул ее обратно. Измятую и растерзанную.

Ищейка отдышался, ткнул меня в бок, указывая направление, и громко скомандовал:

— Ползи!

Рот у меня открываться не захотел, поэтому высказалась я мысленно и очень нелестно, а потом на четвереньках последовала приказу, проклиная этот день, воду, скользкую плиту и почему-то ночного дебошира, не давшего мне поспать.

Прошла целая вечность, пока мы достигли лестницы. Я осталась сидеть на верхней ступени, пытаясь вдохнуть поглубже, но легкие словно сжались до пары сантиметров. Моя одежда вымокла, конечностей я почти не чувствовала, сапоги казались неподъемными колодками, тело била крупная дрожь, веки пульсировали, а в ушах настойчиво отдавался сумасшедше быстрый стук сердца.

— Тебе холодно? — Ищейка стоя надо мной, выжал плащ и натянул обратно.

Сил придумать ответную гадость не хватило, и я проигнорировала вопрос. Вот ведь лаев гад, заботливый какой! Да если б не он, я бы уже давно дома в уютной постели лежала. У камина!

Он схватил меня за плечи и дернул вверх, вынудив встать на ноги. Моя кожа под его пальцами горела даже через ткань.

— Больно. Отпусти.

— Как тебя здесь согреть?

Хороший вопрос. Можно я подумаю над ним чуть позже? Мне только нужно закрыть глаза и немного отдохнуть. Стоило бы выжать одежду, но, пожалуй, это тоже подождет.

Мысли были сонными, вялыми и тягучими. Их окончания ускользали и рассеивались, не давая себя поймать.

— Надо. Домой. Дойти.

— Как туда попасть? Ну, говори!