Всё тепло мира

Глава 7. Кир

Я продвигался по темной стороне улицы, удерживая обеими руками перекинутое через плечо мокрое тело, и тяжело дышал. Моя жертва — или спасительница, одна Лая теперь разберет, — несмотря на щуплый вид, весила раза в два больше того огромного бревна, которое мне пришлось взвалить на себя, чтобы проникнуть в город, притворяясь туповатым работником на заготовках. По крайней мере, сейчас мне так казалось. Воздух после купания показался обжигающе горячим как снаружи, так и внутри, словно мне приходилось дышать над кипящей водой.

Девчонка больше не бредила, да и вообще, похоже, не собиралась снова приходить в сознание. Тем не менее бессмысленный набор слов, который она выдала на вопрос о том, куда ее отнести, оказался не таким уж… бессмысленным. Я очень сомневался, что в Храм она собралась, чтобы отдать Лае душу. Во время инструктажа его упоминали несколько раз, но я не слишком вслушивался — отвлекал суетливый Алик, а от монотонного голоса пухлого чиновника дико хотелось спать. Я сжимал кулаки, стараясь побольнее впиться ногтями в ладони, и надеялся, что хотя бы физическая боль заставит тело реагировать, а глаза — держаться открытыми.

Так или иначе, теперь, после длинного и странного дня, я приходил к неутешительному выводу, что не запомнил из инструктажа почти ничего стоящего. Храм-на-реке давно вызывал в бюро ищеек подозрения. Обоснованные или не очень, они возникали снова и снова. Неприкосновенный статус Храма запрещал не только проводить там задержания, но и вообще кого-то в чем-то обвинять. Перемещаться внутри него могли свободно все люди, независимо от того, к верхнему или нижнему городу принадлежал конкретный край комнаты или метр пола. Этот закон лишал любое ожидание рядом с Храмом-на-реке смысла — слишком хорошая видимость из высоких резных окон. Не выйдет никто, если заметит, что двери охраняют, и все тут. А устраивать засаду там негде. Река, набережная, а за ней куча узких улочек и закутков — никогда не угадаешь, куда свернет, а скрыться там для знакомого с городом человека труда не составляло. Если уж местные бывалые ищейки считали это пропащим делом, то я и вовсе не стал вникать. Всегда знал, что мне придется ставить на нечто новое и неопробованное, если хочу закончить свое дело быстро. И вот теперь у меня на плече висело тяжелое и мокрое быстрое дело, а я понятия не имел, куда же его запихнуть.

Двери Храма-на-реке не закрывались никогда, но в такое время посетителей не было. Впрочем, я их и днем-то особо не заметил. В Академии читал, что о Лае вспоминали, когда это становилось выгодным или перед праздниками, чтобы успеть покрасоваться своей благостью перед соседями да получить каких-то священных сладостей. В остальное время Храм оставался предоставлен самому себе и своим пожизненным служителям. Выбирали и воспитывали их с детства, но я все равно не мог представить, с каким характером должен родиться ребенок, чтобы посвятить свою жизнь… поливанию дерева. Которое и поливать-то не нужно Лая корнями уходила в реку. Вот ведь засада!

Внутри Храма посетителям полагалось стоять. На всякий случай я огляделся, но ожидаемо не нашел ни лавки, ни вообще какой-либо мебели. Всерьез задумался, не бросить ли девчонку на пол, когда от одного из темных углов отделился лысый служитель в черных ночных одеждах, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.

— Зло должно оставаться вне взора великой Лаи, — пропел он, а в голосе почудилось недовольство.

Я невольно покосился на огромный ствол в центре зала, но, к счастью, глаз на нем не нашел и буркнул:

— Это не зло, это вода из реки.

— Зло в вашем сердце, а не в ваших руках. Мы не привечаем убийц, — туманно пояснил он и, прежде чем я успел открыть рот, добавил: — Даже тех, что считают это исполнением закона.

Служитель многозначительно посмотрел на тело девчонки у меня на плече. Тело в ответ дернуло свисавшими руками, а я перехватил ее поудобнее.

— Пожалуй, в убийцы мне пока рановато, — скривился я, — но вы точно станете соучастником, если мы так и продолжим нашу непринужденную беседу.

Если какие-то мысли и посещали его голову, то на лице совершенно не отражались. Оно застыло, как противная маска. Чуть поменьше света — и мне стало бы жутко находиться с ним в одном помещении, а меня даже порождения в лесу не слишком-то пугали. Так и не дождавшись ответа, я сделал пару шагов к нему, оставляя на гладком полу мокрые следы — с одежды до сих пор капала вода — и решил перейти сразу к делу:

— Мне нужен проход в нижний город.

Ответа не последовало, служитель даже не моргнул.

— Я знаю, что вы пропускаете людей, — Я блефовал, но ничего лучше все равно не оставалось. — Не знаю, по каким тайным знакам или паролям — она не успела пояснить, прежде чем отрубилась, — поэтому просто прошу.

Как мог, я выделил последнее слово. Прозвучало все равно не очень убедительно.

— Вы ставите нас в неловкое положение, — удивил меня служитель. — Мы должны опровергнуть любое обвинение подобного рода.

— Тогда она умрет. Никто в верхнем городе не подскажет мне, как ей помочь. Могу я оставить ее здесь? Вы позаботитесь о ней?

Выпускать добычу из рук мне совершенно не хотелось, я бы предпочел остаться с девчонкой. Вдруг еще пригодится.

— Нет! — отрезал служитель неожиданно громким возгласом.

— Да, да, зло должно оставаться вне взора великой Лаи, — передразнил я.

Служитель пошевелился. Отступил на пару шагов назад, поднял руку ладонью вверх, указывая мне на противоположную стену. Уговаривать дважды не потребовалось. Я быстро подошел к стене и тупо уставился на нее: позади удалялись тихие шаги. Потом в стене появилась тонкая щель. Я толкнул резную деревянную панель перед собой и протиснулся в узкий проход. Ожидал, что за следующей дверью нас будет ожидать келья или что-то вроде того, но мы снова оказались на улице, только теперь ниже по течению реки.