Всё тепло мира

Глава 8. Кир

В отличие от верхнего города, жители которого рано разбредались по кроватям или запрятанным в темных закоулках увеселительным заведениям, здесь до сих пор кипела жизнь если не на холодных улицах, то в домах так уж точно. Шум и яркий свет из окон создавал стойкое ощущение, что находишься посреди веселой разношерстной толпы.

Я знал, что в нижнем городе попадались пустующие дома — смертность там всегда была на высоте, — вот только понятия не имел, как их определить, поэтому решил завалиться в первый попавшийся, угол которого покажется мне достаточно темным, а комната при взгляде через окно — нежилой. Если хозяин объявится, тогда и будем разбираться: может, хоть до утра на улицу вышвыривать не станет.

Идти пришлось довольно долго, пока я наконец не обнаружил подходящее местечко.

Я затащил девчонку внутрь, зажег валявшуюся у входа свечу и поплотнее закрыл дверь, замка на которой не было. Если помещение не использовалось кем-то до сих пор, то покинули его точно недавно. В комнате осталось много мебели и разбросанных вещей, которые красочно свидетельствовали, что в них успели покопаться воры, хоть и весьма переборчивые. Соседи могли знать бывших жильцов, а я не хотел привлекать лишнего внимания, поэтому поставил свечу на пол и подальше от окна, в самый непросматриваемый угол.

Подтащил и опустил девчонку на сомнительное подобие лежанки, а потом в растерянности уставился на нее. Собственно говоря, на этом мой план и заканчивался.

Девчонка спала или была без сознания. Я решил, что второе. Лишь бы не кома — ее я однажды видел, моя мать из нее так никогда и не вышла. До сих пор я был спокоен, но при этой мысли мне вдруг захотелось бросить девчонку здесь, убраться подальше и забыть о ней навсегда. Вот только она была мне нужна.

Я подхватил с пола чье-то безразмерное и хорошо потоптанное пальто и накинул на нее. Синий цвет ткани, казалось, передался лицу: девчонка тоже выглядела синей, особенно губы. Дыхание у нее было неестественно редким.

— Сейчас вернусь, — зачем-то сказал я ей и поспешил на улицу.

Только теперь начинал понимать, что именно так смущало меня в нижнем городе: он будто застыл в прошлом веке, поотстал в соревновании со своим верхним соседом. Здесь не было ни фонарей на столбах, ни ухоженных тротуаров, ни вычурных вывесок над входами. Ширина улиц не подходила ни для какого транспорта крупнее ручной телеги, а ноги то и дело спотыкались о края булыжников, словно случайно разложенных на земле. В окнах было больше свечей, чем ламп.

Растерянно покрутив головой, я решил попытать счастья в первом же доме напротив, иначе, если отойду далеко, то уже не найду место, где оставил девчонку. Все здесь казалось разным, но в то же время подозрительно одинаковым.

— Что надо? — Женщина в проеме смерила меня взглядом и сморщилась: — Ищейка? Бесстрашный такой или запасная жизнь есть? Проваливай!

— Что… — начал я и осекся. Дурак, забыл, что моя легкая одежда тоже была мокрая насквозь, а на вид меня это совсем не смущало. — Пожалуйста, мне нужно лишь немного теплой воды, такой, чтобы можно было выпить и согреться.

— Зачем? — презрительно фыркнула она и сложила руки на груди.

— Я сразу уйду, — пообещал я, уходя от прямого ответа.

Она прикрыла дверь, шаркающие шаги удалились и вновь приблизились, и в узкую щель просунулась фляга. Кажется, я заметил ехидную улыбку.

— Спасибо! — выдохнул я, схватил добычу и сбежал с крыльца.

Очень ехидную улыбку…

Я потряс флягу, прислонил ее к себе, открыл и сделал глоток. Нет, явно не кипяток, температуру выше собственной я бы почувствовал. Может, хоть теплая? Нужен какой-то способ проверить!

На дороге показался парнишка лет шестнадцати. Несмотря на темноту, он не слишком-то спешил домой. Я окликнул его, после чего выдержал откровенный и весьма наглый осмотр.

— Скажи, она теплая? — Я сунул ему флягу, едва он оказался рядом.

— Не-а. — Парнишка по инерции схватил предложенное и повертел.

— Вот дрянь, Лая ее задери! — вырвалось у меня. Всего-то теплой водички попросил — лучше бы отказала, чем издеваться.

— Погреть? — спросил парнишка, о существовании которого я от нахлынувшей злости успел забыть.

— Пожалуйста.

Он кивнул и побежал по улочке, завернув в третий дом слева, а через несколько минут вернулся, аккуратно держа флягу за горлышко. Я подхватил ее и почувствовал тепло. Значит, хотя бы пятьдесят градусов там было.

Парнишка молча увязался за мной, и я не стал ни скрываться, ни прогонять его.

Девчонка спала на том же месте, где я ее и оставил. Я откопал в хламе кружку, налил воды и попробовал ее напоить, но она даже не попыталась открыть рот.

— Что ты делаешь? — пискнул парнишка. — Ей это будет горячо! Смотри, какая она синяя.

«Понятия не имею, что я делаю», — подумал я.

— Она замерзла. И мокрая. Ее надо раздеть. Что случилось?

— В реку упали, — сократил я рассказ о нашем столкновении на набережной до двух слов, и тут до меня дошло: — Раздеть?!

Парнишка уже сорвал с девчонки рубашку и стягивал штаны.