Всё тепло мира

Глава 9. Лета

На землю опускался снег. Я торопилась домой, пробираясь через рабочий квартал, тянувшийся вдоль всей границы с нижним городом до самой реки. К груди я прижимала с трудом добытую баночку согревающего лекарства. Глупо было идти в платье без карманов.

Я то и дело опускала взгляд на собственные пальцы. Кисти неестественно побледнели, ногти казались почти синими. Вид их приводил меня в ужас, но не смотреть я не могла.

Квартал казался бесконечным. Я остановилась у перекрестка, как и десяток раз до этого, прислушалась и, убедившись, что из-за угла не доносится шагов или голосов, выглянула в темноту между домами. Дрожь пробивала тело, будто молния. Мешала сфокусировать зрение: все вокруг словно сошлось в диком танце. Я перебежала улицу так быстро, как только могла.

Предстоял последний поворот и самая тяжелая часть пути: пройти по узкой улочке до тайной дыры в заборе, ведущей домой, в центр города. Пролезть через нее мог только ребенок: я уже пробовала это в детстве, тогда лаз показался мне огромным туннелем, про который не знал никто из взрослых. Магическое место. Сейчас я боялась, что застряну в нем или не помещусь вовсе. Сегодня я совершила ошибку, но все еще можно было исправить, нужно только поскорее попасть домой.

Еще один угол. Никого.

Я шагнула за поворот. Еще раз. Выдохнула воздух, когда тот начал жечь легкие.

«Смотреть в оба, слушать и не забывать дышать», — повторяла я как мантру. Улочка, заваленная мусором и дровами, казалась меньше, чем когда я шла сюда, стены нависали надо мной, грозили сомкнуться и раздавить.

Голоса!

Я шмыгнула за кучу дров; когда-то связанные, теперь они были просто свалены друг на друга и совсем отсырели. Ноги отчаянно скользили на тонком льду. Я плюхнулась на землю, что было сил вжалась в холодную стенку, дрожа всем телом. Зажмурилась и просила лишь одного: чтобы они прошли мимо, не заметили меня.

Если бы я только послушалась отца.

Его слова до сих пор эхом отдавались в голове.

— Не смей выходить из дома! — кричал отец, направляясь к двери. Он хотел перекрыть мне дорогу, но я оказалась быстрее и уже выскочила на улицу.

— Я принесу лекарство щенку и вернусь, пожалуйста!

— Не сегодня. — Мама не командовала, она умолял. — Сегодня День Определения. Сейчас придут люди из Храма, нужно убедиться, что с тобой все в порядке.

— Я быстро!

— Если ты сейчас уйдешь, я… — начал отец.

Я закрыла уши ладонями и побежала прочь. Не хотела слышать его угрозы: убьет, сдаст, не пустит в дом? Чушь. Я должна была помочь щенку: первому и, возможно, последнему, которого я увидела в жизни. Он замерзал на улице. Неужели они не понимают: он же живой, настоящий! Я не могу пойти с ним к городскому доктору. Мне нужно в нижний город, там знают, что делать!

Теперь я дрожала на холодной земле.

Мимо кучи дров прошли двое, увлеченные каким-то спором. Я едва заметила их, слишком погрузилась в мысли. Подождала, пока они скроются из виду. Спина словно впитала холод стены и казалась мне каменной, пальцев на ногах и руках я не чувствовала вовсе. Встала очень медленно, каждое движение приносило боль: странную, новую, невероятную.

Подняла глаза — и оцепенела: напротив у стены стояли те двое, довольно ухмылялись.

Они знали, что я тут! Они ждали меня!

— Что это у нас тут, м-м?

Я прижала баночку к груди спасительным амулетом.

— Смотри, как низшие оборзели: посреди дня по верхнему городу шарятся.

— Надо бы проучить.

— Сейчас устроим.

— Я не… — начала я. И осеклась.

Ответом мне был дружный смех. Жестокий, кровожадный, в нем словно слышалась каждая их идея насчет того, что они сделают со мной.

Я побежала. Под несущиеся мне в спину смех и улюлюканья. Чувствуя, как задыхаюсь. Вдруг спину пронзила острая боль. Я рухнула на колени, содрав с них кожу до крови. «Камень», — подумала отстраненно, мозг будто работал отдельно от тела. Еще один снаряд пролетел мимо. Я поднялась, попыталась бежать. Двигаться. К концу улицы, к выходу. По ледяным ногам стекали горячие красные капли.

Где-то сбоку, в проходе, послышались голоса. Я резко затормозила, пытаясь набрать воздуха, чтобы заорать, но вдруг поняла — нельзя. Здесь я низшая для всех.

Сзади подтвердили:

— Эй, милая, тебе нас мало, м-м?

Они не настигали меня, держались на одном расстоянии. Загоняли добычу в тупик, растягивали удовольствие от игры. Мои глаза горели от мгновенно остывающих слез, в голове стучало мамино: «Не сегодня».

— Она же не думает, что может от нас скрыться?

— У нас куча времени!

— Даже можем просто подождать, когда ты наконец замерзнешь, крошка!