Всё тепло мира

Глава 18. Лета

Конвоир возвращался, а в руках у него что-то болталось. Рассмотреть я не могла, но что бы это ни было, оно мне заранее не нравилось. В конце концов, я прекрасно отдавала себе отчет, что бросил он меня тут не для того, чтобы успеть на ужин. Меня никому не передавали, не сменяли охрану и не оставили в людном месте — значит, планировали скрывать и дальше. Это казалось мне странным. Генри Элмерз, Первый помощник главного следователя, имел на меня какие-то планы, не касавшиеся общественности.

Но что он мог сделать?

Шантаж? Бесполезно. Я больше не принадлежала к семье. Отец только посмеялся бы ему в лицо. Или нет?

Я следила за тем, как неспешно переставлял ноги конвоир. У него выходило так размеренно и монотонно, что меня повело, помогли голод и страх. Я вцепилась в сиденье стула, до которого только чудом успела добежать, пока этот суровый верзила не появился из-за поворота.

Защищаться. Чем же мне защищаться?

На столе осталось только несколько бумаг.

Если бы я только смогла.

Я сосредоточилась, пытаясь представить в своей руке нож. Крохотный, но очень острый клинок, состоящий из цельного, сверкающего, идеального льда. Раньше я могла сотворить такой за долю секунды, потом — не могла и вовсе. Но чем дольше я работала в верхнем городе, тем чаще случались проблески. Маленькие и ничего не значащие. Крошечные льдинки на кончиках пальцев, которые таяли так быстро, что я не успевала рассмотреть их или кому-нибудь показать. Никто не поверил бы мне на слово.

Подушечки пальцев горели, словно я и вправду прислоняла их ко льду.

Зачем нужна магия, если она не может защитить?

Конвоиру оставалась до меня всего пара метров, а то, что он нес в руках, теперь очень напоминало смирительную рубашку. Такими пользовались… Воспоминание вертелось в голове, не давая себя ухватить. Я знала про такие штуки. Они лишали воли. Да, точно, в таких солдатам передавали магрезерв. Связанный, чтобы будущие «батарейки» не сопротивлялись, да и не бились в судорогах слишком сильно.

Меня передернуло. Рука сжала нечто твердое.

Конвоир проходил мимо двери.

— Встать.

Я подчинилась и подскочила, будто что-то меня заставило.

Дверь с грохотом распахнулась и ударила ему прямо в бок. Конвоир отлетел к противоположной стене коридора, но не так эффектно, как мне бы того хотелось. Ударился, но устоял на ногах.

— Идем-идем-идем! — Ищейка схватил меня за руку — и вырвал из нее кусок льда. — Что за?.. — Он швырнул его прямо в лоб конвоиру.

Я взвизгнула от неожиданности, не зная, за кого из них болеть, но ищейка уже тащил меня вверх по ступеням. Если так пойдет и дальше, то скоро я научусь отлично бегать в юбке. Я сжала его руку и изо всех сил впилась ногтями в тыльную сторону ладони. На мелочную месть не было времени, но в голове это безумно помогало. Сделать ему больно хоть так, хоть немного, чтобы он понял хоть что-нибудь. Понял, что он натворил и до сих пор продолжал творить.

Мы покинули здание через главный вход. Едва оказались среди людей, как погоня отстала. Значит, я догадалась верно: конвоиру запретили привлекать ко мне внимание. К сожалению, это совершенно не означало, что он сдастся так легко. Скорее, будет караулить нас там, где мы меньше всего ждем.

Мы бежали к реке не останавливаясь, не переговариваясь и не разжимая рук. История повторялась, такое уже случалось, и совсем недавно, только теперь мы, кажется, действительно были заодно. И это пугало.

Он позволил мне отдышаться, только когда мы оказались в Храме. Слепой час подходил к концу, но мы успевали, чтобы пройти без объяснений. Служитель отделился от стены, я быстро показала ему условный знак, а потом жестами попросила подождать. Мне требовалось передохнуть. Он снова скрылся в тени.

— Ты должна научить меня этому знаку, — прокомментировал ищейка.

Я зыркнула на него исподлобья. Не хватало сил, чтобы разозлиться как положено.

— Да, конечно. Чтобы ты, сволочь, привел сюда всех таких же, как ты?

— Ладно, — отмахнулся он от меня рукой, как от мушки. — И, положим, не «сволочь», а Кириан.

Я громко фыркнула. Мне ужасно хотелось врезать ему. Еще лучше — наброситься и колотить от бессилия, пока он хотя бы не извинится. А потом рассказать ему, куда он может отправиться со своими извинениями. В тени у стены неодобрительно качнулась фигура служителя.

Прохода на другую сторону мы ждали долго. Нам никогда не называли причины, но она должна была находиться близко и быть достаточно неприятной, ведь служителям не требовалось лишних обвинений.

Отдышавшись, я устало побрела вдоль стен большого зала. Полукругом вокруг гигантского ствола Лаи горели свечи, только с одной стороны их почему-то не зажгли. Я подошла ближе — и застыла, рассматривая дерево. Передо мной предстали три широкие царапины, как глубокие длинные раны. Чернеющие по краям. Если бы Лая была человеком, я бы сказала, что в них занесли грязь или яд. Кора вокруг высохла и будто сморщилась, если это вообще было возможно. Лая болела и, как живая, всем видом просила о помощи.

Я выдохнула, не заметив, когда успела задержать дыхание. В эту секунду дверь в стене позади меня отворилась: нас выпускали в нижний город. Ищейка подошел ко мне и протянул руку — впервые не попытался просто схватить. Я вложила в нее свою и вздрогнула от того, какими теплыми и нежными показались его пальцы.