Все только начинается

Глава десятая

Знаешь, дневничок, это был волшебный день. Мало кто поймет мою радость, мое счастье, но если постараться объяснить – некоторые свои эмоции мне передать все же удастся.

Ну, во-первых, мы ходили по городу. Никогда даже не подозревала, что Питер настолько красив! Нет, в своей прошлой жизни я была и в Эрмитаже – еженедельный моцион для поднятия уровня собственного образования и культуры, и на Медного Всадника любовалась до потери ориентации в пространстве – так, что мне даже начинало казаться, что Петр сейчас мимо проскачет. Застоялся, родной (это я про коня). Русский музей, Государственный музей в Петропавловке, Исаакий, Спас на крови…

Культура – это хорошо и правильно, но когда ею пичкают насильно и вместо простых земных радостей, вроде дискотек и кино (какие кощунственные вещи я сейчас говорю!), то спасибо, как-то совсем не хочется. Начинаешь всем своим видом напоминать великомученика Пантелеимона, ей богу.

Единственное место, где я просто отдыхала, любуясь на красоту вокруг – это Петергоф. Фонтаны – нечто совершенно потрясающее. Словами не передать! Впрочем, действительно описывать что-либо словами – дело бессмысленное, на это надо смотреть лично.

Макс показал мне другой Питер – с паутиной улиц и широкими проспектами, с сонными районами и интенсивностью дорожного движения, с рогатыми трамваями и прохладным метро.

Не знаю, была ли у нас какая-то система выбора маршрута? Или мы шли и шли вперед – поворачивая по принципу «задней ноги» и русского менталитета, который признает, как известно всего три правила. Они весьма точно выражаются во фразах: «авось», «небось» и «накоси – выкуси».

Скорее второе, потому что мы едва не потерялись где-то в Московском районе – оставалось только дойти до «Пулково», но на такой марш-бросок решиться – все равно, что подписать ногам смертный приговор. Для тех, кто имеет представление об устройстве города (хоть примерно) будет понятен подвиг людей, решивших все-таки оттуда добраться до Стачек. Потому что, как оказалось, «замок» Макса находится именно в «Автово»! Раньше он не мог об этом сказать?!

Во-вторых, мы так много разговаривали все это время! Обо всем на свете – а ведь Макс не моя подружка, не девочка из благополучной семьи, но он меня понимал, как и я его!

На самом деле, про этого парня можно сказать, что он «родился в семье простых Питерских прохожих». По сути, и семьи-то никакой не наблюдалось – только бабушка и двоюродная сестра. Но бабушка умерла несколько лет назад, а сестра уехала на заработки – то ли заграницу, то ли в Москву.

Макс с этого знаменательного момента полностью предоставлен себе: работает, где придется: и на рынке грузчиком, и в разных конторах – курьером. Чаще – это всего лишь халтура. Парень на все руки, что тут скажешь? Свою квартиру он сдает какой-то семье, а живут они в съемной. Почему «живут», в смысле, во множественном числе? Да потому что у них целая компания мальчишек, с одинаковыми историями и социальными условиями. Везунчики – им уже по восемнадцать (ну, почти всем), делают, что хотят.

Я сначала немного напряглась, когда Макс пригласил меня в их «логово», и не погостить, а пожить. Но он заверил, что это временно – пока не найдется более подходящего варианта. Его друзья допекать не будут – все-таки Максим – их лидер, которого они слушаются. Это приятно – когда в компании тебя примут без вопросов. Я не гордая – пусть даже из-за авторитета моего нового знакомого.

Ладно, посмотрим, как все выйдет – не буду загадывать заранее. Хотя признаюсь, мне неловко знакомиться с новыми людьми. Сразу начинаешь думать – как они отнесутся к моему появлению, к моему внешнему виду, манере держаться и так далее?

Я уже прошла неплохой урок общения в пансионате – но видно так и не переборола собственный комплекс новых людей. Ведь там были девочки, а здесь – парни!

Порадовало меня и то, что Макс, с удивительной чуткостью, отнеся к рассказу «О жизни Олеси Коноваловой». Он не жалел меня, не насмехался – а прочувствовал всю ту боль и одиночество, что мне пришлось пережить.

Думаю, что некоторые особенности жизни «принцессы» показались ему, по крайней мере, странными, даже отрицать этого не буду. Но я предполагала это с самого начала, и поэтому о таких фактах, как личный повар или комната-гардеробная предпочла умолчать.

- Ты хочешь сказать, что у тебя был собственный телохранитель? Ну, этот, как его…

- Миша. Да, и он же мой шофер. Почему это тебя удивляет? А, прости, я забыла, - я смущенно отвожу взгляд. К этому еще надо привыкнуть – не затрагивать в разговоре привычные для меня – и совершенно дикие для Максима, вещи. – Ну, чтобы тебе было проще – представь, что я жила, как героиня мексиканско-аргентинско-бразильского сериала.

- Никогда не смотрел ни одного.

Что прикажете делать? Пришлось переводить тему. Впрочем, есть ли разница – среди пустых кирпичных стен разворачивалось общее действо (трагедия, не иначе), или среди украшенных гобеленами зал. Главное – чувства, а их Максим понял прекрасно.

Показалось, или толика ревности к Михаилу все-таки была? Должно быть, показалось, просто потому, что мне очень хотелось так думать.

Когда, буквально без ног, падая от усталости и голода, мы, наконец, добрались до Автово – а было это уже глубоким вечером, я не мечтала ни о чем, кроме кровати и малюсенького бутерброда. Вернее, я бы съела и слона, только подскажите - где его взять? Какие могут быть знакомства, какие симпатии к новому мальчику?! Есть и спать! Олеся Коновалова на гране жизненного истощения – это страшное зрелище. Максим, как истинный рыцарь, последние метры (сотни метров?) нес меня на руках. Но поверьте, даже этот благородный поступок я смогу оценить только в последствии. То есть я понимаю – что он молодец и супер, но сказать ему об этом, и тем более прочувствовать самой, нет сил.