Все только начинается

Глава одиннадцатая

Скучать действительно не пришлось. Когда вокруг яркие, жизнелюбивые личности, которые при этом сто лет знают друг друга – начинается настоящий концерт, по заявкам и без. Я чувствовала себя серенькой и скучной – а рядом целый поток фантазии, так и плещет!

Действительно, легко потеряться в обилии творческих людей, особенно если каждый стремится продемонстрировать свой талант и способности.

Вили (а им оказался плотный парень, на голову выше всех остальных) нарисовал мой портрет. Я сидела без движения всего минутку – но ему хватило даже такого короткого промежутка времени. Что ж, в отсутствии зеркала приходится полагаться на художника. Все оказалось лучше, чем я ожидала. Или Вили лишь приукрасил правду, стараясь меня не обидеть?

Неон и Барракуда персонально для меня демонстрировали свой талант пластичности. Я все задаюсь вопросом - как отличить друг от друга совершенно одинаковых близнецов?! Почти час я внимательно всматривалась в эту пару – пытаясь найти хоть одно различие, и, наконец, не придумала ничего более оригинального – чем отличать братьев по татуировкам. Интересно, из-за татушек они получили свои клички – или это тату были сделаны после официальных прозвищ? На плече одного из близнецов гордо красовалось морское чудовище. Руку второго покрывали странные кельтские знаки и непонятные иероглифы – от самого предплечья до кисти. Должно быть, хоть один из них означает неоновый свет – не фонарный же столб или ночную вывеску изображать? Или прозвище «Неон» - означает что-то другое?

Общий ажиотаж вокруг моей скромной персоны слегка поугас, когда все переключили внимание на Хая. Смущенный, покрасневший – он выглядел так умилительно и довольно. Сидел в уголочке и всем своим видом показывал – ну, я не напрашивался, но если вы действительно настаиваете… Под дружное «ДА!» потянулся куда-то в угол, и из-за кучи сваленных одеял извлек инструмент. Нет, не баян, слава богу, а гитару. Стоило ему настроить пару аккордов, а потом с удивительной легкостью пробежаться по струнам, как в комнате наступила гробовая тишина. Все ждали чего-то воистину волшебного – и я тоже загорелась любопытством: в чем же дело?

Когда зазвучала мелодия, сначала тихая и робкая, я забыла обо всем. И о том, где и с кем я нахожусь, и о том, что этот чистый проникновенный голос принадлежит смешному мальчишке с прозвищем Хай.

…Вот опять к бумаге рвутся руки,

Чтоб окрасить туши черной кровью

Белый лист…

От боли и от скуки

Я пишу: «Оставьте нас с Любовью!»…[1]

Мелодия билась, как пульс и замирала, останавливая время; стонала от горя и тут же плакала от радости. В этой песне было все. Неужели, после такого можно сочинить еще хоть что-нибудь? Разве не будет это повторением?

Когда затих последний аккорд, я рассеянно скользнула взглядом по комнате – задумчивые, молчаливые ребята. Песня закончилась, но она еще жива – и эхом отдается в душах каждого из них. Звучит, словно призрак, кусочек уходящего счастья. Сцепленные руки и пальцы на грифе. Грустные глаза исполнителя и пристальный взгляд Макса. Ой, так ведь это его стихи – Хай говорил, что именно он пишет слова. Просто волшебно, не могу поверить! Еще секунду мы с Максом смотрим друг на друга, а потом все заканчивается, как сон.

Одобрительные возгласы парней. Хай смущенно улыбается, и прячет гитару, до поры до времени. Ребята спешат поздравить его, заверить в успехе. Кто-то хлопает по плечу. Кто-то побежал за пивом, кажется Неон - должно быть ему стыдно за тот случай, с соперничеством. Ведь тогда, в борьбе за неизвестную мне девушку, он выиграл. И почему девчонок больше привлекает внешняя красота, мышцы и танцы, чем такая трепетная, нежная душа? Хотя, что ты спрашиваешь, Олеся Коновалова?! Ведь и сама ты неравнодушна: не к Хаю, а к Воробью. Впрочем, мне повезло – этот парень – редкое сочетание красоты внутренней и внешней. Михаил – да, был пустой оболочкой… Бот без души, не иначе. Что ты вдруг, Олеся, его вспомнила, да еще в такой момент?! Кыш, воспоминания, вон из моей головы!

- Понравилось? – Пользуясь всеобщей миграцией (кто, куда и зачем пошел – непонятно, но все дружно повскакивали с мест и заходили по комнате), Макс подсаживается рядом. Здорово, потому что я собиралась набраться смелости – и сделать то же самое. Надо ведь человеку выказать свое восхищение, разве не так? Ну, и посидеть рядом – приятно, не отрицаю.

- Это фантастично! Великолепно, волшебно, потрясающе!.. – Боюсь, все эпитеты мира не смогут передать мои чувства. Но Макс, кажется, понимает мое состояние.

- Да, Хай – настоящий виртуоз. Жаль, что у него пока не получается пробиться на эстраду и заниматься этим профессионально. В различные «Фабрики звезд» и конкурсы молодых исполнителей его не берут, да он туда и не рвется. Вот и поет пока только для нас – в тесном кругу своих друзей, по совместительству поклонников его таланта. Иногда еще в заведениях «пищеблока» подрабатывает – способствует, так сказать, лучшему усвоению продуктов.

Я даже не стала интересоваться – что такое «пищеблок». Хотя, если подумать, «пище-» должно означать питание. В ресторанах, что ли? Или в заведениях попроще - кафе, барах, забегаловках?

- Да, жаль. С его талантищем – надо сразу на сцену. Кстати, он сказал, что слова для песен пишешь ты…

- Ну, слова без музыки – ничто. Мне даже не совсем удобно об этом говорить – ведь все понимают, что общее впечатление от песни создается именно музыкой. То, как играет Хай, грандиозно!

Что ж, Воробушек. Если ты не признаешь собственные заслуги – это говорит лишь о твоей стеснительности. Любой другой парень на твоем месте не забыл бы похвастаться, козырнуть перед девушкой. Но только не Макс - он действительно особенный. Теперь я это понимаю.