Всё только начинается

Глава 1

Два месяца поисков работы превратились для Юли в настоящий кошмар. На предыдущем месте начальник поначалу просто задерживал её после совещаний, потом начал класть руку на плечо, потом — недвусмысленные намёки в конце рабочего дня. Когда она отказала — твёрдо, без скандала, — её уволили через неделю, придравшись к какой-то мелкой ошибке в отчёте. Видимо, знакомых у бывшего босса хватало: стоило Юле отправить резюме, как разговор на собеседовании неизменно заходил в тупик. Её вежливо провожали до двери и больше не перезванивали.

Голова болит второй день подряд. С утра она выпила две таблетки — не помогло. К обеду добавила ещё одну, запив холодным чаем прямо из чайника, потому что некогда было налить в кружку. Боль не уходит — тупая, давящая, где-то за висками.

Николай, муж, тоже не даёт покоя. Вроде бы ничего особенного — слово тут, слово там, — но каждое попадает точно в то место, где и без того больно. То пол недостаточно чистый, то ужин не тот. Юля молча убирает тарелку, в которую он даже не посмотрел. Все выходные она провела на кухне: варила, тушила, раскладывала по контейнерам — думала, пригодится на неделе. Он задерживался на работе каждый вечер, приходил поздно и ел что-то на ходу, не дома. К воскресенью холодильник был полоный едой, которую никто не тронул.

Разговора о работе он не заводил — ни разу за эти два месяца. Юля поначалу ждала: ну хоть раз спросит, как там, нашла что-нибудь, может, помочь чем? Не спросил. Зато в прошлый четверг, когда она вернулась с очередного собеседования — ноги гудели, голос садился от объяснений, — он сидел на диване и смотрел футбол. Не оторвался от экрана, только бросил в сторону: «Опять зря сходила, небось, лучше бы дома убрала"

Девушка прошла на кухню, поставила чайник и долго смотрела, как закипает вода.

Вакансия на телеканале нашлась случайно — Юля листала сайты уже без особой надежды, скорее по привычке, как листают ленту перед сном. Должность журналиста, опыт от года, знание медиапространства. Она отправила резюме в половине первого ночи и почти сразу об этом забыла. Позвонили через три дня — бодрый женский голос, короткий разговор, приглашение на встречу. Юля положила трубку и несколько секунд просто стояла посреди комнаты с телефоном в руке.

Собеседование прошло быстро и деловито — никакой лишней болтовни, никаких двусмысленных пауз. Редактор отдела, невысокая женщина лет сорока пяти с короткой стрижкой и усталым, но цепким взглядом, задавала конкретные вопросы и слушала ответы до конца, не перебивая. Спросила про опыт работы с текстом, про темп, про то, умеет ли Юля брать интервью у людей, которые не хотят говорить. Юля ответила честно: умею, но это всегда торг. Редактор чуть приподняла бровь и что-то черкнула в блокноте.

Когда Юля выходила из здания, солнце как раз пробилось сквозь облака — некстати и некрасиво, прямо в глаза. Она остановилась на крыльце, прищурилась. В кармане лежал телефон, и ей очень хотелось кому-нибудь позвонить или написать. Но писать было особо некому.

В этот город она перебралась три года назад — к Николаю, с двумя чемоданами и твёрдым намерением обустроиться. Городок, где девушка выросла, был маленьким: одна центральная улица, рынок по субботам, все друг друга знают в лицо. А здесь всё было иначе, всё чужое.

Подруги поначалу писали. Потом, всё реже. Потом, совсем перестали — у всех своя жизнь, своя суета, да и расстояние делает своё дело тихо и методично. Юля сама иногда ловила себя на том, что не отвечает по нескольку дней, а потом момент уходил, и отвечать становилось уже неловко. Так и растворились — постепенно, без ссор и объяснений.

Завести друзей здесь было, наверное, можно. Город большой, людей много. Но знакомство — это одно, а открыться — совсем другое. Юля не умела вот так, с нуля, рассказывать о себе чужому человеку, который смотрит на тебя с вежливым интересом и ещё ничего о тебе не знает. Слова не шли — не потому что их не было, а потому что казалось бессмысленным начинать открывать душу другому. Она пробовала несколько раз: на каком-то корпоративе у мужа, потом на дне рождения его коллеги. Стояла с бокалом, улыбалась, отвечала на вопросы. К концу вечера понимала, что не запомнила ни одного имени.

Оставались знакомые мужа. Его друзья, его компания — люди, которые знали его давно и её принимали как часть своего круга. Этого было достаточно, чтобы не чувствовать себя совсем одной. Но позвонить кому-то из них просто так, без повода — это было уже за пределами возможного.

Дома она сказала Николаю, что сходила на собеседование.

— И? — он не поднял глаза от телефона.

— Подождём, — сказала Юля и пошла мыть посуду.

Перезвонили через два дня — снова бодрый голос, те же короткие интонации. Юля взяла трубку прямо в коридоре, не успев даже снять куртку. Ей сказали: выходите в понедельник, восемь тридцать, не опаздывайте.

Она нажала отбой и стояла у вешалки, держа телефон двумя руками. За кухонной стеной работал телевизор. Николай что-то крикнул оттуда — кажется, спросил про ужин. Юля сняла куртку, повесила аккуратно, прошла на кухню.

— Меня взяли, — сказала она, открывая холодильник.

— Куда?

— На телеканал. Журналистом.

Николай поставил кружку на стол.

— Далеко ехать?

— Сорок минут на метро, потом на автобусе.

— Ясно. — Он снова взял кружку. — Ты яйца купила?

Юля нашла яйца на второй полке, молча поставила сковородку и зажгла газ. За окном уже темнело — рано, по-осеннему. В горле стучало сердце, может хоть сейчас все изменится? В жизни, в отношениях с мужем, и в душе.

Ага, все изменилось, только непонятно как.

***

Первая неделя на телеканале прошла в таком темпе, что Юля приходила домой и сидела на краю кровати какое-то время и приходила в себя. Редакция гудела с утра — звонки, планёрки, кто-то всегда куда-то бежал с папкой под мышкой. Коллектив оказался пёстрым: вечно небритый оператор Серёжа, который знал наизусть все маршруты объездных дорог в городе; выпускающий редактор Ольга Васильевна — та самая, с короткой стрижкой, — она успевала одновременно говорить по телефону, пить кофе и исправлять чужие тексты красной ручкой, причём текст выходил даже лучше. Был ещё Дима из отдела новостей, который при каждом удобном случае рассказывал про свою кошку и ел гречку из контейнера прямо на рабочем месте, не смущаясь.