Все вон!

Видение леди Виктории

Мой череп гудел, как улей, в который сунули палку. Не метафорически. Буквально. От постоянного визга, топота, вопросов «мамамамамама» и требований немедленно оживить плюшевого гномика, которого юный гений Степан попытался постирать в котле с зельем для роста волос. Теперь он лысый и пахнет серой. Как и всё моё существование.

Три часа. Три часа на спине флегматичного василиска Гоши через эти проклятые Туманные ущелья! Ветер выл, Гоша икал от переедания летучими мышами, а сзади, в пассажирской корзине, продолжался ад. Четверо моих кровинок, моих радостей, моих личных демонов, устроили там спор о том, чья магическая сопля круче, пока я пыталась не врезаться в скалы и мысленно составляла завещание. Главный пункт: «Всё моё состояние передать тому, кто принесёт мне чашку тишины. Нет, две. И чтоб горячие».

Пока я грузила этот бесценный груз бабушке-магичке, она посмотрела на меня с таким сочувствием, будто я привезла ей мешок с кричащими мандрагорами, что, в общем-то, было недалеко от истины. Развернула Гошу и помчалась домой к моим большим детям, к моим пяти повелителям, королям и героям, которые сегодня клятвенно обещали подарить мне «пять минут абсолютного, блаженного, святого покоя».

Пять минут. Я готова была продать душу за пять минут, когда не слышишь собственных мыслей. Я уже представляла, как падаю в самое мягкое кресло в своих покоях, мне подают чашечку горячего чая, я съедаю ЦЕЛУЮ конфетку, закрываю глаза и… ничего. Просто ничего. Ни криков, ни споров, ни магических хлопков.

Я привязала Гошу к башенному шесту и сунула ему в зубы охапку сена в знак благодарности за то, что не сбросил нас всех в ущелье (он ценил мой личный уход за ним и сразу после – от него). Дверь в наши с мужьями покои была такой массивной, такой надёжной. За ней меня ждала долгожданная тишина.

Я толкнула её и обомлела.

Первая мысль: я ошиблась замком или дверью. Это не моя гостиная. Это последствия битвы с ордой огров, которых потом ещё пограбили и устроили в их логове пир. Вторая мысль: нет, это они мои мужья, гордость пяти королевств.

В зале при моём появлении повисла секунда оглушительной тишины. Её нарушила рыжая русалка, сидевшая в оставшейся от аквариума луже. Она доедала маринованный огурец и с интересом смотрела на Викторию, как зритель в партере.

– Ой, – глупо произнёс Антон, роняя морковку. – Наша… мама пришла.

Это была та самая спичка, брошенная в пороховой погреб.

От моих висков во все стороны потянулись мелкие, синие молнии. Прядь волос на лбу встала дыбом и завибрировала. Воздух вокруг затрещал, заряжаясь моим немым криком.

– А-а-а-а-а… – вырвалось из моей глотки. Это был не крик. Это был звук лопающегося терпения вселенной, смешанный с зубовным скрежетом и шипением перегоревшего трансформатора.

Я сделала шаг вперёд. Мой зонтик-трость в руке вдруг стал весить, как булава разгневанного титана.

– Я… – мой голос скрипел, как несмазанная дверь в подземелье. – Три ЧАСА… ДОБИРАЛАСЬ…

Я ткнула зонтиком в их сторону, и они дружно дёрнулись.

– ЧЕРЕЗ ТУМАННЫЕ УЩЕЛЬЯ! С ВОЗОМ ОРУЩИХ ДЕТЕЙ… ЧТОБЫ ВЫ… – я повысила голос до ледяного визга, – УСТРОИЛИ ТУТ ФЕСТИВАЛЬ ФЕЕРИЙ ДЛЯ УМСТВЕННО-ОТСТАЛЫХ?! ИЗ-ЗА ЧЕГО НА ЭТОТ РАЗ?! НЕ ПОДЕЛИЛИ КОСТЬ ГРИФОНА? РЕШИЛИ ПРОВЕРИТЬ, ПЛАВАЕТ ЛИ МРАМОР? ИЛИ ЭТО ОПЯТЬ НОВАЯ ФИНАНСОВАЯ СХЕМА УЧЁТА УЩЕРБА?!

Они молчали. Рты у них были открыты. Макс медленно опустил свой поднос, с которого на него грустно смотрела золотая рыбка.

Я чувствовала, как по моей щеке катится предательская, горячая слеза бессилия. Я смахнула её с такой яростью, словно это была ядовитая оса. И ведь каждый из них, дурак дураком, в своё время мог одним лишь взглядом заставить меня забыть обо всём на свете. А теперь их взгляды метят друг в друга окороками.

– Я хотела пять минут, – прошипела я уже совсем тихо, и от этой тишины им стало, кажется, ещё страшнее. – Пять. Грёбаных. Минут. Тишины. А вы… вы…

Мой взгляд упал на розовые лепестки в закручивающихся усах у Бориса. Они трепетали, как дешёвая бахрома на занавеске в борделе для гномов. Великий маг, хранитель тайн мироздания, а теперь – участник водно-цветочного перформанса.

– Милая… – начал было он, но его объяснения я остановила лишь одним своим строгим взглядом, отработанным за столько лет на детях, отчего он даже сглотнул.

И щёлкнуло во мне нечто тёмное и радостное. О, нет, мои дорогие повелители! Так просто вы не отделаетесь.

– Ну что, мальчики? – мой голос зазвучал сладко, как испорченный мёд. – Поиграли в «у кого длиннее… посох»? Получили свои пять минут славы? А теперь – аукцион вины! Ставки делаем!

Мужчины дёрнулись было убирать, но громкий и жёсткий стук трости о мраморный пол моментально отбил у них желание совершать необдуманные поступки.

– Нет, нет, нет, – запела я почти ласково. – Вы так трогательно старались. Так самозабвенно… разрушали. Это надо оценить. По достоинству.

Я прошлась перед ними, как аукционист перед лотом с подержанными душами. Мой зонтик-трость указал на Артёма.

– Лорд Разрушитель! Ваше предложение? «Я просто хотел проверить прочность пола своим царским задом»? Скучно! Следующий!

– Викусь, солнышко, мы просто… – начал Артём, делая шаг к тяжёлым портьерам.