Всегда ли мужчины держат слово?

Глава 5

Глава 5.

Клятва Холостяков и моя новая привычка.

Пролетело три дня. Эти дни открыли мне более подробно распорядок и характер моих новоиспечённых соседей…

18-ого августа, в семь часов утра я встал и проделал свою утреннюю процедуру с умыванием и зарядкой. После чего, я оделся и начал готовить себе омлет на завтрак. Прошло сорок минут. Я как раз доел омлет и выпил кофе. Затем, я начал мыть за собой посуду. В это время в кухню вошёл Артём Никитович.

-Доброе утро, Семён Игнатьевич. – сонно пробормотал он, потягиваясь. Одет он был в ночную рубашку.

-Доброе утро! Извините, что я… - начал я.

-Вы не разбудили меня. – отрезал вице-адмирал. – Я по своей армейской привычке также просыпался в семь. Однако, в силу моего возраста, я могу проспать максимум, до восьми утра. Приготовьте мне пожалуйста зелёный чай!

Я опешил от его высокомерного поведения.

-А вы сами не можете?

-Но-но! – прикрикнул старик. – Не дерзите мне, юноша! Чай, пожалуйста! Ровно через пять минут.

Старик ушёл умываться

Я удивленно посмотрел ему вслед, но ослушаться я его не решился. Наскоро вскипятив чайник, я налил из него воды в чашку адмирала и разбавил слегка зелёным чаем. Достоваева на столе уже ждала дымящаяся кружка.

-Вот спасибо, так спасибо. – ухмыльнулся он. – А теперь, будь так любезен, «отчаливай» отсюда по-быстрому!

Я развернулся и ушёл. Надо будет поговорить с домохозяйкой насчет его поведения.

***

В восемь встал Михаил Погорелый. Он работал в больнице, находящейся в трёх кварталах от нашего дома. Наскоро он поел, оделся, попрощался с нами и вышел из дому. В девять проснулся Владиссон. После долгого завтрака он достал карты и предложил Достоваеву сыграть партию.

-Нет-нет, юноша! – замахал руками Достоваев. – Я не азартен! И я поклялся никогда не играть в азартные игры!

-Так это мы без денег! – возразил комик. – Просто так, без ставок и всего такого прочего!

Артём Никитович нахмурился в раздумье. Потом, он согласился при условии, что Владиссон не будет жульничать.

-Он только играть научился! – заступился я за комика.

-Новичкам всегда везёт. – махнул рукой Артём Никитович.

Мы втроём сели за стол в гостиной и начали игру. Оказалось, вице-адмирал очень хорошо играл. Спустя три минуты, он оставил меня в дураках. Потом он также поступил и с Владом.

Мы сидели так до полудня. Потом, пообедали втроём. После чего, Кольский ушёл на прогулку, а Достоваев лёг спать. Я же снова уселся за газету, стараясь найти подходящую работу.

До трёх я читал газеты и книги. Кольский вернулся в районе четырёх. Он встретил кого-то из старых знакомых, а потому так задержался.

Артём Никитович встал в отличнейшем настроении. Он оделся и вышел на улицу. Видимо, тоже прогуляться захотел. Достоваев ушёл в районе пяти. Затем, он вернулся вместе с Погорелым около шести вечера.

Я разжёг камин. Вечер был тихим и спокойным. Мы вчетвером уселись в гостином зале.

Я сидел на стуле перед своей машинкой. Погорелый неожиданно ушёл из гостиной. Затем, он вернулся… со скрипкой!

-Пожалуй, мне стоит разрядить такую напряжённую обстановку. – улыбнулся Михаил и поднял скрипку к подбородку.

Полилась нежная музыка. Я сидел, закрыв глаза. На диване сидели Достоваев и Кольский и «рубились» в дурака.

-Давайте, поговорим о себе. – не отрываясь от музыки, предложил Михаил. – В такой-то вечер…

-Вас прямо сегодня потянуло на разглагольствования! – проворчал Артём Никитович.

-А я согласен. – резво откликнулся Владиссон. – Могу начать с себя.

Все согласились.

-Начну с того, что я не знаю свою мать. – начал свой рассказ комик. – Отец делал всё, чтобы я не жил в бедности. Наравне с другими я ходил в школу, после посещал институт. К моим двадцати годам мой папа умер. Я переехал в сюда, в Москву, и начал работать сначала ведущим, потом стендап-комиком. Там же я встретил свою первую любовь.

Владиссон закатил глаза. Адмирал недовольно хмыкнул. В гостиную с чашкой кофе тихо вошла Изабелла Лазаревна. Владислав продолжал:

-Из-за того, что мои шутки, которых я сам ни за что бы не рассказал, касались таких тем, как ненависть к СССР, к женщинам и к негроидной расе, меня уволили. Вместе с тем я потерял и девушку. Она меня считала клоуном, сбежавшим из цирка. В общем, мы расстались, и я решил повременить с отношениями. Конец…

Все молчали. Лишь скрипка Погорелого продолжала наигрывать тихую мелодию Моцарта.

-Трагично. – нарушил я тишину.

-Жизнь такая! – пожал плечами Владиссон.

-Не повезло, юноша. – заключил Достоваев. – Хотя, с твоим-то характером я бы тоже от тебя ушёл бы.

Комик расхохотался.