Всегда ли мужчины держат слово?

Глава 6

Глава 6

Месяц спустя.

18 сентября, 1965 год.

За этот месяц мои заметки превратились в ежедневник. Каждый вечер при свете камина я печатал то, что происходило за день. Происходило очень много интересного. Хотя, по сравнению с тем, о чём я хочу рассказать сегодня…

Я, Владислав и Михаил с сожалением ждали, когда Артём Никитович Достоваев «отчалит по-быстрому» с Холстовой улицы.

***

Утром я снова сидел в гостиной и искал работу по газетам и журналам. Правда, уже месяц, как мои надежды найти подходящую работу рассеялись в прах. Михаил Погорелый снова ушёл на работу. Владиссон ушёл куда-то сразу же после ухода кардиолога. Достоваев сидел дома и читал свои журналы. На улице было холодно и шёл моросящий дождь.

-Моё здоровье очень слабо, чтобы гулять в непогоду. – жаловался он. – Кстати, юноша, сходи и выкинь мусор!

«Юношей» Артём Никитович называл и меня, и Михаила, и Кольского. Независимо от того, сколько кому лет.

-Иди, давай! – крикнул вице-адмирал. – И не перечь!

Я молча оделся, взял пакет и вышел из дому по направлению к мусорному баку.

После чего, я вернулся домой, однако в дом зашёл не сразу. Моё внимание привлекли письма, которые почтальон кинул на порог. Писем было всего два. Первое было адресовано Достоваеву. Второе я не прочитал. Мои мысли сразу же заполнились грустной новостью: прошёл примерно месяц с момента заселения Артёма Никитовича. А это значит, что Достоваев сегодня же уедет с Холстовой улицы, и нам втроём придётся платить за квартиру по двадцать тысяч в месяц!

Тут же меня осенила мысль: спрятать письмо до того момента, пока я не найду работу! Найдя работу, я смог бы получить достаточно денег, и тогда мы смогли бы продолжить жить на Холстовой и без вице-адмирала.

Я сунул письма в карман пиджака и вошёл в дом.

***

В тот момент я настолько был погружён в свои мысли, что абсолютно забыл про второе письмо. Однако, как потом выяснится, это второе письмо сыграет важную роль в последующих событиях…

***

-Писем не приходило? – обеспокоенно спросил Достоваев, когда я снял с себя верхнюю одежду и прошёл в зал.

-Нет. – сдержанно ответил я. Меня уже не радовал такой настрой Артёма Никитовича.

-Странно. – уже спокойнее протянул вице-адмирал. – Мне сообщали, что письмо о выселении придёт утром 18-ого сентября.

-Артём Никитович! – в гостиную вошла Изабелла Лазаревна. – А почтальон вам разве не передал письмо о выселении?

-По словам Семёна Игнатьевича – не передал. Он даже не приходил!

Домохозяйка усмехнулась.

-Так я видела его через окно. Когда Семён выходил из дома, я увидела почтальона. Тот положил два письма на моё крыльцо.

Я потихоньку направился к коридору. Однако, Достоваев вскочил и преградил мне проход.

-Семён Игнатьевич Вольтьев! – возопил он. – Не смейте врать мне! Если вы что-то скрываете, то властью, данной мне маршалом Военно-морского флота, я приказываю вам подчиниться и не сопротивляться моему обыску!

Я поднял руки. Артём Никитович на полном серьёзе принялся охлопывать меня по карманам и по пиджаку. Нащупав письма, Артём Никитович засунул руку в карман пиджака и вытащил оба письма. Одно он протянул мне, другой забрал.

-Такого я от вас не ожидал! – возмущённо крикнул Достоваев и направился в свою спальню. В тишине хлопнула дверь спальни комика и вице-адмирала.

Я стоял и беспомощно смотрел вслед старику. Ко мне подошла домохозяйка и положила мне руку на плечо.

-Я уверена, вы сможете уговорить его остаться. – успокоила она меня. – Если не одному вам, так всем троим удастся убедить его.

Мне оставалось только не попадаться на глаза обиженному старику до прихода Владислава и Погорелого. Я попросил Изабеллу Лазаревну сообщить мне, когда придёт Кольский.

Бездвижно я лежал в своей спальни около часа. Бесцельно я перечитывал свои напечатанные за месяц строки и рассказы. Иногда, я смеялся над тем, что мы втроём-вчетвером вытворяли. Иногда с сожалением вспоминал о некоторых глупых и бездумных поступках.

Наконец, послышался звук открывающейся двери. На весь дом раздался крик Владислава:

-Владиссон дома!

Затем, я услышал шёпот Изабеллы Лазаревны. Комик тихо что-то проговорил и направился к моей спальне. Кольский вошёл и сел на кровать у изножья.

-Проблемы, Семён? – участливо поинтересовался он.

Я кивнул.

-Ты же понимаешь, Влад, что уход Достоваева нам навредит! Мы не сможем прожить и месяца! Двадцать тысяч!

-Без шуток, я понимаю! – закивал Кольский. – Я думаю, когда Михаил Васильевич придёт, мы попробуем его уговорить.

-Проблема в том, что неизвестно, когда придёт посыльный Артёма Никитича. – с сомнение протянул я.

Владиссон отмахнулся.

-Обычно посыльные начинают работать в районе шести-семи вечера. Михаил Васильевич придёт к шести. С вице-адмиралом ещё успеем побазарить.

Я успокоился. До обеда мы играли в дурака. После чего, мы пообедали с Достоваевым, который делал вид, что не замечает меня и Кольского. Демонстративно стукнув ложкой о тарелку, вице-адмирал вышел из кухни.

Я с нетерпением ждал, когда придёт доктор. Погорелый был единственным, кто ещё не испортил настроения Достоваеву.

Наконец, часы пробили шесть. В квартиру №95 вошёл Михаил Погорелый.

-Всем привет! – громко поздоровался Михаил.

Кольский, Достоваев и я, не глядя друг на друга поздоровались с ним. Погорелый удивлённо оглядел гостиную.