Всегда ли мужчины держат слово?

Глава 17

Глава 17

Признание Бородиновой. Дубровского посещает первая мысль за время комы.

1 декабря.

Уже пятый месяц я живу на Холстовой в окружении замечательных людей. Остался один месяц до моего самого любимого праздника – Нового Года.

А между тем, история Михаила Погорелого продолжается…

***

К Михаилу вновь пришла Елена Бородинова.

-Ну, как наш пациент? – задорно поинтересовалась она.

-Сердцебиение участилось до обычной частоты. Это не может не радовать. – ответил воодушевлённо кардиолог.

-Очень рада. – Бородинова направилась уже к выходу.

-Одну минуточку! – окликнул её Погорелый.

Елена развернулась.

-Он ведь вам нравится, так ведь? – добродушно спросил Михаил.

Заместитель администратора раскраснелась.

-Ну, говорите, как есть. – махнул рукой кардиолог. – Я уже и так всё понял.

-Ладно. – решилась Бородинова. – Он и вправду мне нравится.

-Но, ведь он такой угрюмый и молчаливый!

-И что? – решительно ответила Лена. – Судьба с ним нехорошо обошлась! И потом, счастье ведь не в болтовне! Он говорит мало, зато толково и приятно!

-Хорошо, хорошо! – замахал руками Михаил, чувствуя, что бурный поток Бородиновой остановить надо именно сейчас. – В таком случае, я постараюсь сделать всё возможное, чтобы Федя выжил.

-Спасибо вам огромное! – воскликнула Бородинова и выбежала из кабинета.

Погорелый рассмеялся.

-Ох уж эта романтика!

***

2 декабря.

Михаил снова сидел перед Дубровским и вёл записи о состоянии пациента.

Сердцебиение окончательно стабилизировалось, а давление почти пришло в норму. По подсчётам Погорелого, Фёдор должен прийти в себя либо сегодня, либо завтра.

Послышался хриплый кашель.

Кардиолог отвлёкся от блокнота и посмотрел на койку. Фёдор Дубровский ещё раз кашлянул, открыл глаза и поднял голову. Правда, голова тут же качнулась и упала на подушку.

Михаил ринулся к администратору.

-Федя!

Дубровский медленно повернул голову в сторону Погорелого. Затем, он громко откашлялся и проговорил:

-Какая дата?

-Что? – не понял кардиолог.

-Дата какая? – чётче повторил Фёдор.

-Второе декабря, тысяча девятьсот шестьдесят пятый год. – ответил Михаил. – Федя, ты пролежал в коме двенадцать дней.

-Двенадцать… - простонал Дубровский. – Сколько же я пропустил!

-Немного. – хохотнул Погорелый.

Он начал пересказывать администратору все события. Когда Михаил описал в красках его встречу с мужем Карамзиной, который избил Федю, Дубровский разозлился не на шутку:

-Так Катя была замужем! А её муж избил меня! Да что же это за жизнь!

-Ты ещё главного не знаешь! – кардиолог давился смехом. – Она развелась со своим мужем! Ради чего? Ради меня, чёрт ее побери!

-Женщины! – фыркнул администратор.

-Кстати, сестра твоя заходила. – вспомнил Погорелый. – И она очень тебя любит. Она так удивительна!

Фёдор слабо усмехнулся.

-А вы, Михаил Васильевич, глаз на неё положили?

Михаил рассмеялся.

-Отжёг, Федька, отжёг. Знаешь, это действительно так.

-Надеюсь, у вас с ней все было хорошо, пока я… ну, спал? – поинтересовался Дубровский.

-Мы познакомились при несколько необычных обстоятельствах. – проворчал кардиолог. – Но потом всё наладилось.

-Рад знать. – кивнул администратор.

-Сюда ещё приходил твой заместитель. – снова вспомнил Погорелый.

-Ленка Бородинова? – уточнил Федя.

-Именно. – подтвердил Михаил. – И, Федя, вот что…

Погорелый громко зааплодировал. Дубровский непонимающе уставился на кардиолога.

-Что происходит, Михаил Васильевич? – настороженно спросил он.

Кардиолог перестал хлопать и, наклонившись к самому уху Федора, прошептал:

-Ты… ей… нравишься…

Дубровский вскинул глаза.

-Вы не шутите?!

-Стал бы я шутить на такие темы!

Администратор усмехнулся. Затем, он приподнял свою руку, которая слегка тряслась, и протянул ее Михаилу.

-Спасибо вам огромное, Михаил Васильевич! Без вашего вмешательства, я бы не…

-Федя, ты уж сам реши: тебе нравится Лена или нет? – перебил Фёдора кардиолог.

-Да. – только и ответил Дубровский.

Мужчины пожали друг другу руки.

***

Если сохранять самообладание и не терять надежды, всё рано или поздно вернётся на круги своя. Да и с каким пополнением!