Всего месяц

2 глава.

Ночь не приносила покоя. Я лежала в темноте и разговаривала с самой собой — с той частью, что не хочет сдаваться.

Месяц. Всего месяц. Но что я с ним сделаю? Проживу в тишине? В одиночестве? Нет.

Я хочу любви. Настоящей. Безмерной. Пусть даже она будет ненастоящей — пусть это будет игра, но я хочу, чтобы сердце билось. Чтобы голова кружилась от счастья, а не от боли. Чтобы я могла сказать себе: я жила. Я любила.

Новых людей за месяц не полюбишь. У меня просто нет на это времени.

Остались только двое. Леон — тот самый, с кем всё было больно, но который сможет стать со мной рядом. И Элиас — в которого я влюблена так сильно, что боюсь причинить ему ещё больше боли.

Я молчала, слушая свои мысли, пока рассвет не коснулся окна.


---

Я вышла на балкон босиком, в старой футболке, с сигаретой в пальцах.
Щёлкнула зажигалка — и мир перестал существовать на мгновение.

Вдох. Горечь обожгла горло. Выдох. Дым поднялся вверх, растворяясь в розовом рассвете.

Сигарета — мой маленький таймер жизни: пока она горит, я могу думать о чём угодно. Когда догорит — снова придётся быть сильной.

Дым резал глаза, но я не отводила взгляда от неба. Иногда мне кажется, что я курю не табак, а свои страхи — затягиваюсь ими, а потом выпускаю наружу.


---

Утро. За завтраком мама смотрела на меня осторожно, будто боится услышать что-то неправильное.

— Мам, — сказала я, — я хочу прожить последний месяц на ура. Разреши мне гулять, встречаться, быть свободной. Не запрещай мне жить.

Она отвела взгляд, глаза наполнились слезами.

— Делай, как хочешь, Мирочка… — прошептала она.

Мы не говорили больше ни слова, но я знала — она понимает меня.

Я вышла во двор. Щёлк. Огонёк зажигалки вспыхнул, и я снова спряталась в дыме.

Если я закурю каждый раз, когда захочу плакать — может, я смогу прожить этот месяц без истерик.


---

Вечером я пошла к той компании из университета.

Соня и Макар — пара, которая всегда казалась неразлучной.
Аделина — тихая, добрая, чуть загадочная.
Жорик — шутник, который всегда умудряется разрядить любую обстановку.
И я — чужая среди них.

Мы сидели в хате, музыка играла тихо на фоне, бутылки ходили по кругу. Я молча слушала их разговоры, ощущая одновременно и тоску, и странное облегчение — будто я уже на правильном месте.

Потом я решилась.

— Ребята, — сказала я, перебивая разговор, — у меня осталось жить месяц.

Тишина.

— Я не хочу жалости.
— Вы мне не слишком близки, и не слишком далеки.
— Я хочу провести этот месяц с вами. Но прошу одного: обещайте, что никому не скажете. Особенно — Элиасу.
— И не жалейте меня, пожалуйста. Мне это не нужно.

Пауза.

Макар первым сломал молчание:

— Мира, ты серьёзно?

— Да, — ответила я. — Больше, чем когда-либо.

Соня посмотрела на меня с пониманием:

— Мы с тобой. Только никому не скажем.

Макар кивнул, голос был тих:

— Обещаю.

Аделина молча кивнула, глаза её блестели от слёз.

Жорик попытался пошутить:

— Ну, значит, будем тебя баловать и развлекать!

Я резко перебила:

— Нет. Мне не нужны шутки. Мне нужна жизнь.

Они замолчали.

И в этот момент я почувствовала, что впервые за долгое время не одна.


---

Позже, когда все разбрелись кто куда — кто курить, кто листать телефоны, мы с Аделиной остались вдвоём на кухне. Она сидела напротив меня, сжимая кружку чая.

Я закурила. Дым спиралями поднимался между нами.

— Мира, — тихо начала она. — А почему ты не хочешь сказать другим? Тем, кто ближе всех?

Я усмехнулась — горько, безрадостно.

— Мама знает. И мне уже слишком больно видеть, как она ломается каждый день.
— Если узнают остальные… я не выдержу.
— Я не хочу, чтобы мои близкие умирали вместе со мной. Пусть лучше они потом помнят меня живой, а не медленно исчезающей.

Аделина молчала, только смотрела на меня, и в её глазах было больше понимания, чем я ожидала.

— А нам ты сказала, — сказала она наконец.

— Да, — я кивнула. — Потому что вы мне не слишком близки. И не слишком далеки. Вы — идеальная дистанция, чтобы не жалеть меня и не убивать себя вместе со мной.

Она кивнула, вытерла слезу, и мы больше не говорили.

Я докурила до фильтра и потушила сигарету в чашке с недопитым чаем.


---

Поздно ночью, когда свет в комнате погас, а тишина накрыла город, я лежала в кровати и думала:

Завтра я напишу Леону. Он — единственный, кто может сделать этот месяц настоящим.