Всего мира тётушка

Глава 7. Джентльмен неудачи и Леди в придачу

Антиквары отдают приоритет раритету

Хорошо сапёрам – синий или красный – невелик, но всё же выбор. А если все провода чёрные, да ещё отсоединить их нужно в узком щитке тёмной ночью в полной темноте, а ты вовсе не сапёр? Сигнализация взвыла как раненый зверь, а потом зазвенела как взбесившийся велосипедный звонок.

- Чёрт! Спалились. Валим!

Магазин осветило ярким светом. Две тёмных тени пронеслись между рядами и выскочили на тротуар, сходу оседлав мотоцикл.

- Нашёл?

- Нет! А ты?

- Нет!

- Дьявол!

- Газуй!

Мотоцикл скрылся за поворотом налево, когда из-за поворота справа выехала полицейская машина…

***

Медина сидела у окна, за которым хмурилось серое ноябрьское небо, и листала огромную синюю тетрадь, в которой годами записывала телефоны и адреса родственников, их дни рождения и годовщины свадеб, даты похорон, крестин и прочие важные сведения. У неё было две таких тетради – синяя для семьи и зелёная для клиентов, партнёров и поставщиков – по работе.

У её тётки, сестры отца, был крайне неудачный брак, после которого она долго жила одна, почти нищенствовала, пока братья не решили выдать её замуж по сговору за знакомого семьи. Но второй брак сорвался за неделю до свадьбы, поскольку невеста оказалась беременной – и неизвестно от кого. Непутёвую отправили в село к дальней родне, где она должна была тихо родить и жить с незаконнорожденным ребёнком, однако тётка снова умудрилась втянуть семью в скандал, родив двойню. Пока родня решала, что делать с двойняшками, которых тётка одна не подняла бы и которых никак было не разлучить, тётка впала в послеродовую депрессию и покончила с собой. Сирот отдали на воспитание родственникам как раз тогда, когда Мади узнала о смерти своего ребёнка.

- Она могла родить одного, а второго ей могли подкинуть – моего.

Мади захлопнула тетрадь. В ней не было ни имён осиротевших двойняшек, ни их дня рождения, она тогда была не в состоянии вести семейную летопись, так что пробел надо восполнять через родню. И она села к столику и взяла телефон…

***

В небольшой автомастерской царило оживление. Четверо мастеров в синих комбинезонах сгрудились у роскошного автомобиля, обсуждая способы лечения мотора без редкой детали. Надир поднял руку, и все замерли. Он принял вызов на телефоне.

- Слушаю.

- Нет, это я слушаю, - ответили ему, - Готово?

- Послезавтра сможете забрать.

- Завтра в полдень. И это последний срок, - и звонок отключили.

- Ну, что?

- Завтра в полдень. Или конец.

- Но это нереально! – сказали двое рабочих в голос.

- Надо сделать, или он сравняет нас с землёй.

Парни переглянулись.

- Извини, Надир, но это не наша война. Пока. Как разберёшься с этим делом – зови, - и парни сложили инструменты и пошли к выходу.

- Когда я разберусь с этим делом, я найму лучших!

- Флаг в руки. Пока.

- Да валите уже.

Молодой худощавый жилистый парень со стильной стрижкой с длинной чёлкой и выбритым затылком прикрыл раскосые узкие глаза, скрыв редкую голубую радужку под длинными чёрными ресницами, и вздохнул.

- Они правы, Надир.

Глаза распахнулись, кулаки сжались.

- Егор, ну ты же знаешь, что этот заказ для нас всё! Всё.

- Знаю. Но они правы. Это нереально без деталей. А их нет. Так что…

- Ну, и вали с ними!

- И свалю.

- И вали!

- Не хочу, чтобы мне переломали руки, а этот заказчик может свою угрозу выполнить. Да и убить вас может. Или найдите ему детали, или уходите. Пока.

Егор вышел. Надир повернулся к оставшемуся партнёру.

- Даже не надейся, - сказал ему худенький парнишка, - Я не уйду.

- Малыш.

- Я не малыш. Мы не просто партнёры. Ты мой брат, и я тебя не брошу.

- И что будем делать?

- Если мы отремонтируем эту тачку, он сделает нам рекламу среди своих и отвалит денег. Если не отремонтирует, то это точно война – он нас просто истребит – сожжёт мастерскую и переломает руки. Украсть ему икону у нас рука не поднялась, видите ли! Деталей у нас нет. Ограбить магазин автозапчастей у нас не получилось, хорошо хоть ноги унесли. Остаётся только одно, братишка.

- Что? Про кредит на эти железки мне даже не заикайся.

- Никаких кредитов. Но нам опять придётся свернуть на кривую дорожку.

- Это куда? – насторожился Надир…

***

Иван припарковался на стоянке «МЕДИНЫ», вышел, осторожно прихлопнув дверцу, и любовно оглядел новенький автомобиль.

- Ничего себе! – присвистнул Эдик, - Subaru Forester! Это ж…

- Это сила и стиль, Эдик, - покровительственно заявил Иван, - Мади дома?

- Ага. В кабинете.

Иван прошёл в дом, а Эдик обошёл сверкающее чудо. Имиджевая машинка, это точно.

- Мади, - позвал Иван, входя в кабинет.

- Здравствуй, Ванечка. Забрал?

- У порога стоит. Прокатимся?

- И немедленно. Нам срочно надо в Симферополь. 

- Мне не надо, - нахмурился Иван, - я в отгуле.

Мади вздохнула. Иван жил и работал в Симферополе, приезжая к ним на выходные или в «отгулы» - когда он оставлял дело на замов и потом весь день консультировал их по телефону.

- Мне надо, Ванечка. Ашоту надо ещё какую-то лицензию или какую-то справку для кафе, а я наконец-то выяснила, где сейчас двойняшки тёти Альбины.

- Это очередные претенденты? Сразу двое?

- Один из них может оказаться моим ребёнком. То есть, я узнала, что было кесарево сечение, она рожала под наркозом, и ей могли подбросить второго малыша на воспитание. А она не выдержала такого груза и ушла, бедняжка. 

- Так они в Симферополе?

- Да. Кое-как узнала у дальних родственников, что дети с пятнадцати лет бродяжничают, жили в пяти или шести семьях у нашей родни, а недавно открыли в Симферополе собственную автомастерскую. Я попросила скинуть мне их имена и адрес, но там возникла такая путаница. Представляешь, мне скинули сообщение, в котором написали, что их зовут Надир и Надир. Ну, не могли же они назвать малышей одинаковыми именами?