Всего мира тётушка

Глава 8. Душа души

Не прибирает Домна дом, у Домны дома всё вверх дном

После отъезда детей Мади ушла в себя на целую неделю, скинув дела на Витю, Галю и Ашота. Жизнь её словно потускнела и тянулась медленно, в тон нудному осенне-зимнему дождю со снегом. С тех пор, как ей позвонила одна из её сестёр и открыла семейную тайну, она, потрясённая услышанным, разыскала нескольких своих кузенов и племянников, один из которых мог бы быть её ребёнком, которого двадцать семь лет назад объявили мёртвым, но ни один из них не оказался с ней одной крови. Она осталась ни с чем.

Это её последнее мироощущение крайне оскорбляло Ивана, которого она вообще не замечала, тенью бродя по «МЕДИНЕ».

- Со времён Великого Шёлкового пути ничего не меняется, - бормотала она себе под нос, - женщина – тень мужчины на земле, она же пыль под его ногами, и есть только два мнения – главы клана и неправильное и так далее. Всё, что не укладывается в канон, отсекается баз анализа и без сожаления. О, боже…

***

К Виктору как-то заехала жена, посидела пару часов с сыном и пала на колени перед бывшим мужем. Витя стоял, как скала.

- Извини, Рая, ничего не выйдет. Я тебе и сразу сказал, что не прощу и не приму. И потом, знаешь, мне одному с сыном хорошо. Спокойно.

- Ты музыку пишешь?

- Нет. Забросил. Больше бумагами занимаюсь. Мади тут новое дело с Ашотом замутила, несколько бывших клиентов обратились по второму кругу. Заново открыл контору. Езжу три раза в неделю, практикую, как раньше. А ты?

- Что – я?

- Поёшь?

- Пою. Много пою. Устаю. По Сашке вот очень соскучилась.

- Приезжай. Гуляйте.

- Вить…

- Это всё, на что я способен, Рая. Дальше только хуже. Не буди. Пока…

Он вышел в сад, а Рая прижала к себе Сашку и заплакала. Но вскоре ей позвонили, и она, поцеловав сына и неловко сунув его Гале, быстро уехала…

***

Ашот с наступлением зимы стал больше готовить горячих блюд и выпечки. У него не было никаких технологических карт, никакого временного регламента, и он был сам себе начальником. К нему стали заходить не только туристы, но и местные жители, чтобы купить еду на вынос и не заморачиваться на готовку дома. Дела у него пошли в гору, и он снова стал напевать и ворчать себе в усы. Галя убирала пансион по утрам и днём, а по вечерам помогала ему в кафе, сдирая с него все свои чаевые и ещё немножко, но это было дешевле, чем нанимать ещё одну официантку, и он отсчитывал ей её пятисотки и не жадничал…

***

Мади часто не спалось после отъезда детей, и она как-то вышла на кухню, чтобы сварить себе кофе и найти Ивана, который куда-то ушёл под вечер.

В кухне она поняла, что без шума кофе не сваришь, и потащилась к Гале, которая несколько недель оставалась в доме, чтобы помочь ей с гостями, хотя наплыва особо не было. Мади подозревала, что она просто устаёт у Ашота в кафе.

Резко распахнув дверь в комнату горничной, она нашла Ивана у Гали в постели.

- Медина Артуровна, - только и вымолвила Галюня, дунув на чёлку.

- Просто тётя Мади, дорогая, - пробормотала Мади по привычке и выскочила за дверь…

У фонтана произошёл решающий разговор. Медина налила им с Иваном по кофе и, пройдя через колоннаду, поддерживающую балконы второго этажа, вышла во внутренний мавританский садик, сев на лавочку у бассейна под тенью густого кустарника. Иван присел рядом.

- Мади, дорогая…

- Знаешь, когда мы ужинали в «Поплавке» с Рафиком, я сказала ему про тебя, что я тебя никогда не понимала, только любила, а ты всегда меня понимал, но никогда не любил. Но это неправда. Всё было наоборот. Ты меня не понимал, но любил, а я никогда не любила, а понимала тебя всегда. Ты и приезжал ко мне за пониманием, за сочувствием, за душевным разговором. Пока я была второй женщиной в твоей жизни, я с этим мирилась, потому что знала, что я и есть вторая. Но, став первой, я не готова была к появлению второй. Ни за что.  

- Мади! Это недоразумение.

- Это закономерность. Тебе всегда будут нужны две женщины. Одна для быта, другая для понимания. Но я не хочу быть для быта, Ваня.

- Мади, ты же не разрушишь всё из-за какой-то горничной!

- Это ещё и моя лучшая подруга, Ваня.

- Мади!

- Уезжай, Ваня. И немедленно.

- Мади, перестань. Я… Я всё бросил ради тебя!

Она посмотрела на него и одним глотком допила кофе.

- Ради себя. А знаешь, я только привыкла называть тебя Ванечкой…

***

Перед самым Новым годом Мади собралась в горы – к брату.

- А Сашку я куда дену? – спросил Витя, которого она обязала быть водителем вместо Эдика.

- Галюня посидит.

- Так она же…

- Что? Она что? Что она вообще о себе возомнила? Что может брать отгулы неделями? Вызови, и пусть посидит с ребёнком. И бардак в пансионе пусть разгребёт, как запустила, а то задохнёмся скоро от пылищи…

Галина вошла в пансион под вечер, сама вздрогнув от громкого дзыньканья колокольчика над дверью.

Медина вышла ей навстречу, бесшумно пройдя в балетках по плитке.

- Ну, наконец-то. Завтра мы с Витей едем в питомник к Марселю. Займись уборкой и посиди с Искандером.

- Мади, но я же…

- Что? Вот что ты? Думаешь, я не знаю, кто ты и какая? Но если он мог изменить мне с тобой, значит, он просто не мой человек, не мой мужчина. А ты давно уже часть моей жизни, и, в принципе, чудес от тебя я не ждала, а за годы службы и дружбы благодарна. Да и соскучилась уже по твоему трёпу. Так что…

- Мади! Прости! Прости меня! И я очень! Я очень по тебе соскучилась!

Галя кинулась к Мади, и та, закатив глаза, позволила ей себя обнять.

- Довольно, Галя. Хватит. Галина Степановна, займитесь делами.

- Да, конечно, - Галя отошла, оправив на себе платье, - и я тут у ворот у курьера посылочку вам захватила.

- Что?

- Сейчас.

Галя выскочила за дверь и вскоре вернулась с плоским свёртком.