Всего по немногу

31 часть.

Катюша.

Проснулась я встревоженная. В сердце смешалось куча разных противоречивых чувств: страх и уверенность в хорошем исходе, радость и грусть, предвкушение приключений и желание спрятаться и никому не показываться.

Так лежала я пытаясь понять – проснулась ли Ольга Степановна или нет. Идти узнавать это не хотелось. Вдруг разбужу.

С кухни послышались звуки: вот включили кран и зашумела вода, громыхая по металлической поверхности (наливают воду в чайник), чиркнули электрической зажигалкой (зажгли газ на плите), раздался скрип (похоже приоткрыли окно), раздался четкий запах сигарет и странный звук … как будто человек с хриплым горлом, кашляя пытается, что-то сказать. Ольга Степановна поперхнулась?

Я вскочила, схватила валяющиеся шорты и пытаясь натянуть их на бегу ринулась на кухню. Вбегая я увидела мелькнувшую за окном тень и стоящую у окна Ольгу Степановну выпускающую спокойно дым в окно.

- Что-то случилось? – удивленно глядя на меня она спросила вполне нормальным своим голосом.

- Мне показалось, что вы поперхнулись и у вас что-то с горлом, не можете сказать, сипите, хрипите и кашляете. Я испугалась.

- Нет, солнышко, все в порядке, со мной все хорошо. Иди умывайся, я там новую зубную щетку положила на зеркало. Сейчас чайник вскипит завтракать будем.

Умывшись, мы сели на тесной кухоньке завтракать – горячий свежий чай и бутерброды с маслом, сыром и колбасой. Я так давно не завтракала, обычно мой завтрак это либо пустой растворимый кофе, либо просто без завтрака бежала на электричку, успев прихватить на привокзальной площади булочку и пакетик сока на обед.

Мы уже позавтракали когда у Степановны зазвонил телефон. Они с Александром договорились встретиться, и она засобиралась. В кладовой она нашла большую клетчатую сумку (мечта челночников моего детства), в свою сумочку она сложила пару пузырьков с какими-то порошочками, с кухни прихватила пачку соли, но удивительно не с подоконника, а достала из духовки, спички из шкафчика, упаковку бумажных платочков.

Отвела меня в комнату, усадила на диван и показала маленькую вязанную куколку.

- Это обережка, всегда ее носи с собой и на ночь клади рядом. И если что-то случится (тут она трижды сплюнула через плечо) я увижу и смогу тебе помочь.

Я аккуратно взяла в руки куколку, она легко помещалась в ладошке, такая миленькая, нежно-розовая головка, волосы из оранжевых ниток, глазки бусинки, розовые же ручки и ножки, и платьице - маленькое, ажурное нежно-зеленое.

И я с ней в руках пошла провожать Ольгу Степановну.

- Ой, какая хорошенькая. – вырвалось у меня, - это ее вы вчера вязали?

Ольга Степановна кивнула, сложила себе в сумочку тщательно сложенную большую сумку-баул, нежно поцеловав меня в щеку надела туфли:

- Ради любопытства и, чтоб убить время, в большом шкафу в гостиной, в секретере – поройся. Думаю, немного интересного ты там найдешь. Возникнут вопросы, приеду – отвечу.

Сказала она и попрощавшись вышла.

Я еще немного с глупой улыбкой полюбовалась на куколку. Она милыми глазками – бусинками смотрела на меня.

- Назову тебя – Светиком,- решила я, подмигнула куклешке, сунув ее в карман шорт и пошла смотреть, что же там интересного в шкафу в секретере.

Зайдя в гостиную я снова увидела мелькнувшую тень на балконе. Осторожно вышла на его. Осмотрелась. Ничего не обнаружив вернулась к шкафу.

Секретером оказалась самая большая часть с откидывающейся вниз дверцей. С зеркальной задней стенкой. Сходила на кухню, прихватив табуретку вернулась. Встав на колени на табуретке (для большего удобства и чтоб достать все) планомерно начала осматривать. Сначала мне приглянулась большая резная шкатулка, почти ларец. Открыв его я обнаружила там много безделушек (кольца, браслеты, кулоны). Некоторые были явно старинные, черненые, по виду серебряные. Некоторые были, на мой вкус, слишком пафосные – куча блестящего, вычурного, золотого. Я взяла в руки небольшой медальон, старенький, потертый. Как вдруг, почувствовала во рту привкус крови, носом вдохнула запах свежей, сладковатой, парной, сырой печенки. Дурнота подступила к горлу, Голова закружилась. Мелко и противно задрожали руки. Закрыв глаза я четко и ясно увидела так сильно пахнущую печень. Вот поперечный разрез ровный, чуть скошенный, сквозь который видна она и другие внутренности. Их тоже задело. Запах усилился: запах крови, горячих, но уже понемногу остывающих, еще пульсирующих органов.

Раздался резкий крик, оглушив меня. Я дернулась. Уронив безделушку обратно.

Я потихоньку приходила в себя. Приоткрыла глаза. Прикрыла шкатулку, медленно сползла со стула (колени пронзило мурашками) на негнущихся ногах медленно пошла на балкон. Села там на маленький детский стульчик и глубоко вздохнула. Свежий воздух медленно наполнял мои легкие. Как-будто нехотя выталкивая запах крови, и все еще стоящей перед глазами ярко-красной, нежной печенки.

Не знаю откуда, но я четко знала, что печень принадлежала молодой девушке. Как и нежная кожа живота с текущей по нему густой, горячей кровью, с обезображивающим разрезом, сделанным острым, тонким клинком. Так же я четко знала, что медальон был помещен в этот разрез, а потом зашит там.

Я прислонилась головой к подоконнику и закрыв глаза попыталась отогнать эти жуткие, незнамо откуда взявшиеся знания. Даже сквозь закрытые глаза я увидела, даже скорее почувствовала, мелькнувшую тень. Медленно разлепив глаза я сквозь пелену увидела сначала черный глаз, он мигнул. Потом я четко увидела черный клюв и второй глаз. Он тоже мигнул.

На подоконнике, напротив, сидел большой черный ворон.

Неожиданно для себя я сказала:

- Здравствуйте.

Он снова мигнул глазами, чуть вбок наклонил голову. Потоптался своими черными, когтистыми лапами.