Всего по немногу

38 часть.

В голове сначала раздавался небольшой гул, потом он стал нарастать и прибавив к себе еще громкий звон, перешел в тяжелую головную боль. Очнувшись и ощущая жуткую боль я медленно как во сне набрала телефон мужа и попросила меня забрать от Степановны. Она что то говорила, про святую воду и эта мысль как спасительная засела в моем бухающем болью мозгу. Как я добралась до дома я помню с трудом, в какую церковь мы по пути заехали тоже не помню, кажется муж выходил куда то. Помню, как я обняв эту пластиковую бутылку, ехала на переднем сиденьи, невидящим взглядом глядела в лобовое стекло. А вот как поднялась домой не помню. Последнее что помню – это умываясь прохладной водой, попутно прошу мужа заварить чаю. Насыпала в чашку травки, выпила не чувствуя вкуса, дошла до постели и все.

Утром голова побаливала, но не так. Муж поерничал, что пить надо меньше, я как обычно деланно по возмущалась. Посмеялись и он укатил на работу. Я тут же перезвонила Степановне.

Она сразу без предисловий сказала, что все плохо. И надо как то, а главное куда то, вывозить Катюшку. Что меня узнали (чего я и опасалась), мне появляться тоже нельзя. Я очень туго соображала после вчерашнего и не сразу поняла, чего от меня хотят. Так уехать, подальше. Куда? Вот в чем вопрос. Наша дача рядом, найти ее раз плюнуть. Точно не вариант. И я вспомнила про Наташку, про мою горе уборщицу. Она приехала из деревни, где то на краю света, мама умерла и отец тоже, остался дом, большой и теплый. Покупать никто не хочет: очень далеко, а деньги сильно нужны. Она каждый день жужжала мне в уши про свой дом и невозможность его продать. В моем телефоне всегда были контакты всех моих сотрудников – бизнес обязывает. И я позвонила Наташе.

- Наташа, доброе утро. – поздоровалась я.

- Доброе утро, Лина Анатольевна, - ответила она, в ее голосе слышалось недоумение, - что-то случилось? Мне приехать еще раз полы помыть? Я плохо убралась? – засыпала она меня с ходу вопросами.

- Наталья, нет, все хорошо, все чисто, - постаралась я ее успокоить, - просто мне сейчас перезвонила хорошая подруга и спросила про домик в деревне, подальше от города. И я сразу о тебе вспомнила. Она купить хочет, только ей надо съездить посмотреть и если ей понравится, то купит. Так, что, я вспомнила, как ты про дом говорила и вот звоню узнать.

- Ой, да, конечно. Неужели дождалась, только я дешево продавать не буду. А то мне один раз звонили, так такие копейки предложили за мой дом. Как люди не понимают, хороший, добротный дом и такие смешные деньги предлагать. Вот ведь народ. – обрадованно затараторила Наталья.

- А сколько ты за него хочешь? – пытаясь ее перебить я задала вопрос.

- Ну, я просила тысяч триста, а они, представляете, за десять тыщ хотели у меня купить. Смех один. Я им талдычу дом хороший, добротный, утепленный, этой как ее, ну панелькой отделанный. Ну как ее называют.

И Наталья замолчала видимо вспоминая.

Мне на ум пришло только одно название, где то я слышала:

- Сайдинг, - сказала я едва знакомое слово в трубку.

- Вот, да, именно, сайдингом отделанный, евроремонт, - со значительной интонацией она произнесла слово. – А они мне, десять тысяч, да он стоит больше.

- Так, Наталья, - уверенно прервала я ее, пока она не начала свою песню заново, - вы дадите координаты и разрешите посмотреть дом?

- Да, конечно, - продать то надо, - а то стоит там почти в лесу, на отшибе… - и она замолкла, видно поняв, что сболтнула лишнего.

- Да, хорошо, как удобней – мне к вам подъехать или ты до работы доедешь?

- Да мне на работе удобней будет, у вас интернет есть, там по карте покажу место. Я уже так показывала, а то по адресу и не найдете. А человек то она хороший?

Я аж опешила от вопроса и сначала не поняла:

- Что?

- Ну, подруга то ваша, человек то хороший? – разъяснила мне Наталья.

-А, да, лучшая подруга плохой быть не может.

- А то, мне мама сказала только хорошему человеку продавать дом.

- Правильно сказала, - поддержала я неведомую мне маму, - давайте, часам в двум на работу подойдете?

- Да, конечно, сейчас ключи найду, документы и приеду.

- Хорошо, я жду, - и я отключила телефон, подозревая, что еще часа на два наш разговор бы затянулся.

Быстро собралась, приняла душ и пока пила кофе позвонила единственной подруге.

Милке я сказала приехать к Ольге Степановне и когда я от звонюсь увезти их в один адрес, который я назову, пообещав все объяснить на месте. Особо много болтать было некогда.

Потом перезвонила Степановне уточнила оба ли преследователя на месте и рассказала про дом в деревне и приезд Милки. Хорошо, что в свое время я их знакомила. Милка иногда брала в свою галерею некоторые картины Степановны и выставляла их на продажу. По дружбе она с продаж брала совсем небольшой процент, а остальное отдавала Ольге Степановне, тем самым помогая пенсионерке заработать денег. Да, точно, денег. Я открыла сейф и взяла деньги, оставив мужу обязательную в таких случаях записку: «Я взяла немного денег. Обязуюсь вернуть много». И в конце пририсовала смайлик. Кривоватый наверно, но не суть.

Сначала пошла к машине, но потом передумала, работа недалеко, проедусь остановку общественным транспортом, огляжусь. Подумаю, как вывезти Рыжика. Финт с Сашкой снова не прокатит.

Добралась я быстрей, чем на машине, впору задуматься и ездить так каждый день. От одной парковки можно с ума сойти. А тут тихо, спокойно, ничего ни где оставлять не надо, место искать не надо. Сидя в автобусе я разглядывала пассажиров. Обычные люди, едут по делам. Преследования я за собой не заметила, хотя я и не спец в этом деле. Но как говорится: «Надежда умирает последней».

На работе все было тихо, я стараюсь народ отпускать в отпуска в летние месяцы: и у нас спад заказов - люди ездят отдыхать, и моим работникам хорошо – всегда могут планировать свои поездки. Редкие заказы мы обслуживаем втроем, нам хватает. Мои подрабатывающие студенты, выручающие нас в самый пик – в новогодние праздники, и я сама.