Всего по немногу

41 часть.

***

Она встречала меня на остановке. Улыбалась и выглядела счастливой. Эта старая, неприятная, толстая дурында. Я всегда высматриваю ее заранее, чтоб успеть себя подготовить: натянуть улыбку, утоптать поглубже омерзение и брезгливость. Вот и сейчас мне хватило минуты и она увидела, как я иду к ней улыбающийся, светящийся нежностью и любовью.

Обнял ее и снова почувствовал ее резкий запах духов смешанный с вымытым, но уже вспотевшим телом, запах ее тонких, пушистых волос, конечно шампунь у нее самый дорогой, но ее три волосины от него лучше и гуще не становятся. Пока я с ней стоял обнимался почувствовал чей-то взгляд. Поднял глаза и правда на нас из окна рядом стоящего автобуса смотрела молодая женщина. Я не удержался и выпустил наружу чуть своего омерзения. Я видел, как округлились ее глаза от удивления, в них мелькнуло понимание. Убрал свои истинные чувства обратно - подальше и хмыкнув проводил взглядом отъезжающий автобус. Дурында продолжала висеть на мне совершенно ничего не подозревая.

Уже это вызывало во мне презрение к ней. Ее почившая родня обладала большой, пусть и узкой специальности, силой. Меня всегда интересовали знахари с их умениями и знанием лечения не только организма снаружи, но и внутри. Им подчинялась ментальная составляющая организма и простого человека, и таких как мы. Один такой вытянул меня с того света. Я даже в благодарность пытался постичь его науку, но мне она давалась с трудом. И вот так бывает: у сильных, веками сложившихся семейств ведающих может родиться совершенно пустой ребенок. Вот как она. И передать свои знания им оказалось не кому. И сидит эта клуша на знаниях собранных из поколения в поколение и ни черта в них не смыслит. Ничего, я уже пришел за ними. Сегодня я их возьму. И уже все равно сама она мне их вручит или силой отниму.

Немного резковато я ее стряхнул со своей шеи и потянул в сторону дома, где ждали меня забытые знания.

Она шла рядом смешно семеня своими толстенькими коротенькими ножками и быстро, противным тонким голоском, что-то нудное щебетала. Я улыбался ей и кивал. Она была счастлива. Я видел ее золотисто-нежную ауру, перекрывающую ее обычную ядовито-зеленую. Что любовь с людьми делает. Никогда я этого не пойму.

Как обычно, дома нас ждал накрытый стол, поесть она любила, на двоих блюд было многовато. Я, как обычно, по-восхищался ее стряпней, поковылял салатик (курятины в нем многовато, овощей бы побольше), но нахваливал все. Она от явной лести просто млела. Сидела, уплетая за обе щеки, запивая вином, чавкала, болтала с набитым ртом и невольно я вспоминал мать.

«Котенок, мой, кушай аккуратно, ротик прикрывай, не болтай, не прилично есть и разговаривать, люди нашего круга не могут себе позволить чавкать…» - снова прошелестел голос матери в моей голове. Да, воспитывала она меня, развивала умение вести себя подобающе нашему положению в обществе. А положение наше в обществе было ого-го. Поэтому она меня просто доставала своими: «держи спину прямо, руки из карманов вынь, при приближении дамы вставай из-за стола, придвинь тарелку ближе, наклони ее от себя, ложкой по тарелке не стучи, будь вежлив…» и все в таком духе. Глядя на мою дурынду за столом, мою мать просто удар бы хватил. Хотя ее воспитание не позволило бы ей это показать, но потом мне была бы прочитана длинная и долгая лекция о правилах поведения за столом. А с такой «дамой» она бы категорически запретила бы мне видеться. Да уж. Какое счастье, что она не видит меня сейчас, а особенно не видит ее.

- А, ты, чего улыбаешься? – голос дурынды вывел меня из ступора.

- Любуюсь тобой, ты так вкусно кушаешь и готовишь волшебно. – я быстро успел сообразить и выдать лестную фразу.

Она аж покраснела от удовольствия. Я видел, как она покрывается красными пятнами, как они расползаются по ее холеной коже, как она улыбается лоснящимися от жира губами, как прищуривается своими и так маленькими глазками. Так, хватит, я почувствовал, что уже сил нет сдерживать свои истинные чувства к ней. И с трудом сдерживая нарастающий гневом голос:

- Милая, ты мне обещала сюрприз показать, я же говорил, что интересуюсь старинными книгами и свитками, ты говорила у тебя, что то такое есть. Мне было бы любопытно посмотреть.

И почти незримо прищелкнул пальцами. Еле видимая дымка окутала ее телеса и она продолжая улыбаться своей глупой улыбкой встала из-за стола, опрокинув стул и не среагировав на звук пошла в сторону спальни.

Я медленно промокнул тканевой салфеткой губы, аккуратно, согласно этикету, положил вилку и нож в тарелку скрестив их, что показывало, что я завершил трапезу. Медленно привстал и как учила меня мать бесшумно отодвинул стул, мысленно поблагодарил за салат, тихонечко задвинул стул и пошел за ней следом.

Она поставив стул у шкафа стаскивала с него большой старый, кожаный чемодан. Я молча стоял в дверях и смотрел, как она с трудом сняла его и положила на кровать. Я подошел ближе. Она открыла его и я увидел, то о чем так долго мечтал и даже больше. Да игра стоила свеч.

Она стояла смотря на меня с обожанием, я закрыл чемодан:

- Спасибо, это то, что мне нужно, ты молодец, я все заберу, ты же не против?

- Ну конечно забирай, - сказала она совершенно не понимая, что она говорит.

После моего заклятия она и душу мне отдала бы.

- Ложись в кровать и спи, проснешься и совсем не будешь помнить ни меня, ни того, что ты мне сейчас отдала. Ты поняла?