Всего тебе хорошего, предатель!

Глава 3

– Мама, что происходит? – Макар пытается освободиться от моей руки, закрывающей ему глаза. Его маленькие пальчики теребят мою ладонь, пытаются отодвинуть.

– Мы уходим, – произношу механически, и голос звучит удивительно спокойно. Как будто это не я говорю, а кто-то другой. Женщина, которая умеет держать себя в руках в любой ситуации.

Разворачиваюсь спиной к этой сцене и веду сына по коридору к лестнице, крепко держа за руку. Внутри медленно разливается холод. Не боль, пока нет. Боль придет потом, когда схлынет первый шок. А пока просто леденящий холод, будто кровь превращается в лед.

Коридор кажется бесконечно длинным. Каждый шаг дается с усилием, ноги налиты свинцом. На стенах висят наши семейные фотографии. Мирон с новорожденным Макаром на руках, наша свадьба, отпуск в два года назад. На каждой фотографии мы улыбаемся, обнимаемся, выглядим счастливыми. Идеальная семья. Красивая картинка для соцсетей.

Да, наверное, так и было. Красивая картинка, а не настоящая жизнь.

За спиной слышу шорох одежды, приглушенные голоса, быстрые шаги. Мирон спускается следом, на ходу натягивая футболку. Слышу, как он оступается на лестнице, хватается за перила, тихо матерится под нос.

– Леся, подожди, – голос хриплый, отчаянный. – Я могу объяснить...

Что тут объяснять? Что на самом деле это не он занимался сексом с нашей няней на нашей кровати? Что мне все приснилось? Что у него есть злой близнец-двойник?

Останавливаюсь у входной двери, все еще держа Макара за руку. Рука дрожит, и я сжимаю ее покрепче, чтобы сын не заметил. Мой мальчик смотрит на нас с недоумением. Папа растрепанный, странный, мама молчит и бледная как мел. В его глазах читается тревога. Дети всегда чувствуют, когда что-то не так, даже если не понимают что именно.

– Когда? – спрашиваю тихо, чтобы не напугать сына.

– Что... когда? – Мирон не понимает. Или делает вид, что не понимает.

– Когда ты приедешь домой? Поговорить.

Вопрос прозвучал удивительно деловито. Как будто я спрашиваю о времени ужина или о том, когда он заберет машину из автосервиса. Внутри все горит и рвется на куски, а снаружи идеальная деловая женщина, которая планирует рабочий день.

Он проводит рукой по волосам:

– Вечером. К семи.

– Хорошо.

Хорошо? Что в этой ситуации может быть хорошо? Но слово уже сказано, и я не собираюсь его забирать обратно.

Открываю дверь и выхожу с Макаром на веранду. Сентябрьское солнце кажется слишком ярким, слишком радостным для того, что только что произошло. Птицы поют в саду, ветер шелестит листвой, где-то вдалеке смеется ребенок. Мир продолжает жить, как будто ничего не случилось. Как будто моя вселенная не рухнула за последние пять минут.

– Папа не едет с нами? – спрашивает сын, оборачиваясь на отца, который стоит в дверях босиком, в мятой футболке.

– Нет, солнышко. Папа... занят.

Еще одна горькая ирония. Да, он занят. Очень занят разрушением нашей семьи.

Сажаю Макара в машину, пристегиваю ремни безопасности. Руки дрожат, но я заставляю себя двигаться медленно, осторожно. Проверяю замок на ремне дважды, поправляю детское кресло. Безопасность превыше всего. По крайней мере, моего ребенка я защищу от всех бурь.

Завожу двигатель и выезжаю со двора, не оглядываясь. В зеркале заднего вида мелькает силуэт Мирона в дверном проеме. Он стоит и смотрит нам вслед, и в его позе читается такое отчаяние, что на секунду хочется развернуться, вернуться, обнять его и сказать, что все будет хорошо.

Но я не разворачиваюсь. Еду прямо, глядя только вперед.

Всю дорогу домой молчу, а Макар болтает о том, что завтра идет в садик после долгих летних каникул. О новых друзьях, которых надеется встретить. О том, что хочет научиться читать, как старшие мальчики во дворе. О мультфильме, который мы смотрели вчера вечером. Его голосок звучит так беззаботно, так по-детски радостно.

Целая эпоха назад. Вчера вечером я еще была женой. Сегодня утром тоже. А сейчас... Сейчас я не знаю, кто я такая.

А я думаю о том, как объяснить пятилетнему ребенку, что его мир только что рассыпался на осколки. Как сказать ему, что папа и мама больше не будут жить вместе? Что счастливая семья, которую он знал всю свою короткую жизнь, оказалась миражом?

И о том, что тихая, покорная Алеся, которая пятнадцать лет растворялась в семье, которая ставила потребности мужа и сына выше своих, которая забыла о собственных мечтах и желаниях, умерла сегодня на даче.

А родилась другая женщина. Которая больше не будет молчать и терпеть. Которая не будет закрывать глаза на предательство. Которая будет бороться за свое счастье и достоинство.

Я еще не знаю, как будет выглядеть эта борьба. Не знаю, хватит ли у меня сил. Но одно знаю точно, назад дороги нет.

Впереди светофор загорается красным, и я останавливаюсь.

Всего тебе хорошего, предатель, – мысленно говорю я мужчине, которого любила пятнадцать лет.

Светофор загорается зеленым, и я еду дальше. К новой жизни, которая начинается прямо сейчас.