Всего тебе хорошего, предатель!

Глава 22

Подходим к зданию детского сада, и вид знакомого трехэтажного строения из красного кирпича вызывает смесь облегчения и тревоги. Современное здание окружено благоустроенной территорией с яркими игровыми площадками, где разноцветные горки и качели создают иллюзию детского рая. Дорогое частное заведение, которое мы с Мироном выбирали два года назад, тщательно изучая программы, условия, рейтинги.

Тогда казалось, что мы инвестируем в будущее сына, создаем ему лучшие условия для развития и социализации. Изучали каждую мелочь: квалификацию воспитателей, качество питания, развивающие программы. Мирон был особенно въедливым, задавал множество вопросов, требовал справки и документы. Образцовый отец, заботящийся о своем ребенке.

Теперь понимаю, что это еще одна золотая цепь, которая крепко привязывает меня к Мирону. Государственные сады переполнены, очереди растягиваются на годы вперед. Без его финансовой поддержки мне не потянуть оплату за такое заведение. Еще один рычаг давления, еще один способ контроля.

У входа, как всегда по утрам, толпятся родители, провожающие детей. Знакомые лица, с которыми мы обмениваемся дежурными улыбками каждое утро на протяжении двух лет. Мамы в дорогих пальто и папы в деловых костюмах. Успешные люди, которые могут позволить себе частный детский сад.

Интересно, что они подумают, если узнают о нашей семейной драме? Станут сочувствовать или осуждать? Будут шептаться за спиной, обсуждая пикантные подробности? В таких кругах сплетни распространяются быстро, обрастая деталями и домыслами.

Чувствую, как щеки начинают гореть от одной только мысли о возможных пересудах. Ладони потеют, несмотря на прохладный воздух. Хочется поднять воротник пальто, спрятаться за темными очками, стать невидимой.

– Макар! – раздается звонкий детский голос. К нам подбегает светловолосый мальчик из группы сына, щеки розовые от утреннего холода. – Пошли скорее, принесла новые конструкторы!

Сын оборачивается ко мне, и его лицо мгновенно преображается. Глаза загораются предвкушением, на губах расцветает радостная улыбка. Детское счастье от простых вещей – новых игрушек, игр с друзьями, интересных занятий.

– Можно, мам? – спрашивает он, уже готовый рвануть к друзьям.

– Конечно, – отвечаю, и улыбка на этот раз получается более естественной. При виде его радости что-то теплое шевелится в груди, пробиваясь сквозь слои боли и разочарования. – Веди себя хорошо.

Макар чмокает меня в щеку влажными детскими губами, и этот поцелуй обжигает кожу нежностью. Потом убегает к друзьям, его яркая куртка мелькает среди группы детей. Смотрю, как он растворяется в их беззаботном мире, становится частью детского сообщества, где нет места взрослым проблемам.

Хотя бы для него сегодня будет обычным днем. Игры, занятия, обед, послеобеденный отдых. Привычный распорядок, который создает ощущение стабильности и безопасности. Пусть хоть детский мир остается незыблемым, пока взрослый рушится на глазах.

– Алеся! – раздается знакомый голос, и звук собственного имени заставляет вздрогнуть. Поворачиваюсь и вижу Елену, маму одногруппника Макара.

Высокая, стройная брюнетка с безупречным макияжем, который выглядит профессионально даже в восемь утра. Дорогая сумочка от известного бренда небрежно висит на плече, пальто сшито по фигуре. Жена преуспевающего адвоката, которая может позволить себе не работать и целиком посвятить себя семье и общественной жизни.

Мы знакомы поверхностно, как знакомы родители детей из одной группы. Дежурные разговоры о погоде, успехах детей, планах на выходные. Но в Елене всегда чувствовалось нечто большее. Желание копнуть глубже, узнать больше о жизни окружающих.

– Привет, Лена, – здороваюсь, надеясь, что голос звучит естественно. Стараюсь выпрямить плечи, принять непринужденную позу, но мышцы напряжены, словно готовы к бою.

Елена подходит ближе, и я чувствую знакомый запах ее дорогих французских духов. Аромат сложный, многослойный, такой же как и сама женщина. Ее темные глаза внимательно изучают мое лицо, словно сканируют в поисках интересной информации.

– Ты как-то бледно выглядишь, – замечает она, слегка наклоняя голову набок в жесте показной заботы. Голос мягкий, заботливый, но взгляд остается острым, изучающим. – Все в порядке?

Вопрос кажется невинным, но я чувствую, как под ним скрывается что-то большее. Женская интуиция, которая улавливает чужие проблемы на расстоянии. Или банальное любопытство, замаскированное под дружескую заботу.

Внутри все сжимается в защитный комок. Годы жизни с Мироном научили меня быть осторожной с людьми. Он не любил, когда я много общалась с подругами, считал это пустой тратой времени. Постепенно круг моего общения сузился до минимума: работа, семья, случайные встречи в детском саду.

Зачем тебе эти сплетни? – говорил он, когда я собиралась встретиться с коллегами после работы. – У нас дома полно дел, Макар требует внимания. Неужели чужие проблемы важнее семьи?

И я соглашалась, отменяла встречи, оставалась дома. Думала, что это правильно, что хорошая жена должна посвящать себя семье. Не понимала, что муж просто изолирует меня от внешнего мира, делает зависимой только от него.

Теперь, когда мне больше всего нужна поддержка, я остаюсь одна. Нет близких подруг, которым можно излить душу. Нет людей, с которыми можно посоветоваться, получить совет или просто поплакать в жилетку.