Вселяющая надежду или как Ёжик на службу попала

ГЛАВА 8. НЕ ВСЕГДА ТВОРИТЬ ДОБРО ПРОСТО

Этой ночью я почти не спала. Сжимая в объятиях плюшевого медведя, все ждала, что вот-вот придет Илан. «Ведь мы же не договорили», – мысленно успокаивала я себя. Да и что ему могут сделать его же?

Но ни на утро, ни к вечеру горгул не объявился. Я даже попробовала позвать его, но из этого тоже ничего не вышло. И на следующий день тоже… (Звонок от соседа Гоши, услышавшего мои вечерние крики и подумавшего черт знает что, не в счет). Чувствуя себя в ответе за наглого горгула, на третий день для разнообразия решила позвать демона, предварительно приготовив плов на ужин, так, на всякий случай, если злой будет, например.

- Де-е-е-ен! Де-е-е-ен! – крикнула я с балкона, чувствуя себя весьма неловко. Все-таки ночь на дворе, соседи уже спать собираются, а я тут ору. Замолчав, прислушалась к звукам: где-то во дворе лаяла собака, слышны голоса пьяных бедокуров нашего дома, да тихое завывание поднявшейся в самом начале декабря метели. А я настырная, поэтому набрав в легкие побольше холодного воздуха, вновь закричала: – Де-е-е-ен! Де-е…

И тут меня нагло втолкнули в квартиру чьи-то сильные руки. Первый порыв радостно завопить «Илан!» и обнять наглую морду мгновенно погас, едва мне на ухо рассерженно прошипели:

- Светлая, ты совсем без мозгов? Илан из-за тебя… Неважно. Жить надоело?

- Ден, – прошептала я, разворачиваясь и устремляя встревоженный взгляд на рассерженного демона.

- Какого черта ты меня звала, светлая? – едва ли не прорычал демон, и глаза его заволокло тьмой. Сглотнув, прошептала, делая ма-а-а-аленький шажок назад:

- Ден, что с Иланом?

- Жив, – последовал незамедлительный ответ, и меня обожгло презрительным взглядом. – Что только в тебе нашел?

Молча проглотив явное оскорбление, уточнила:

- С ним… с ним все в порядке?

Демон фыркнул и направился на кухню, на ходу бросив:

- Будет… – и потом мрачно добавил: – Наверное.

А у меня перед глазами после этих слов вновь всплыло лицо горгула перед самым уходом: такой серьезный и полный решимости… В уголках глаз позорно защипало, но я, отчаянно пытаясь с собой совладать, вбежала на кухню и… и, крайне возмутившись отрывшимся моему взору видом, воскликнула:

- Ден! Как ты можешь спокойно есть, когда Илану плохо??

Удивленный взгляд и уже спокойный ответ:

- Позавчера было плохо, вчера тоже. А сегодня уже лучше.

От такой информации я даже чуть мимо табурета не села. Видя мой потрясенный взгляд, демон соизволил объясниться:

- Светлая, пара переломанных костей не убьет горгула, а для полетов крылья должны восстановиться… – мне катастрофически стало не хватать воздуха. Ему сломали кости и крылья! Прервав набивание желудка пловом, демон попытался меня «успокоить»: – Да через пару дней увидишь своего героя, целого и невредимого, а пока он наслаждается всей болевой гаммой сращиваемых костей.

Одинокая слезинка скатилась по правой щеке. Ден стукнул кулаком по столу, отчего наполовину пустая тарелка едва не свалилась на пол, и, тыча в меня пальцем, произнес:

- Реветь даже не смей, – почему-то после этих слов из глаз скатились еще две слезинки, вызвавшие новую волну гнева у демона: – Светлая, я – не Илан, на меня твои слезы не подействуют. Так что прекращай. И вообще, не было бы тебя – не было бы проблем!

После этих слов так обидно стало, словно в детский дом вернулась вновь. Но я лишь гордо вскинула подбородок и, не обращая на скатывающиеся по щекам крупные слезы, громко и зло произнесла:

- То же самое могу сказать и про вас, демон, а также про ангелов!

И больше не желая ни говорить с ним, ни выслушивать, направилась в ванную, где запершись, наполнила ванну, погрузившись в которую, дала волю всем своим эмоциям.

Утро началось как обычно, лишь темные круги под глазами говорили о душевном неблагополучии, но тональный крем делает чудеса, поэтому на работу я явилась с улыбкой и без признаков своего недосыпа. Отработав смену, я привычно шла на учебу, где сегодня в расписании значились аж пять пар. Но на занятия мне попасть было вновь не суждено. В сгущающихся сумерках увидела тощего парнишку на вид лет тринадцати, зажимающего нос окровавленным платком, а потом в сознание ворвались картинки недавних событий: его одноклассники издеваются над ним, крадут деньги, измазывают в грязи его вещи, рвут тетради, обзывают… А сегодня, не обнаружив в его сумке денег, избили. Грубо, набросившись толпой на одного. Светоч услужливо подсказал: «Ладов Никита, 14 лет, третий ребенок в семье, отца нет».

Резко поменяв направление, пошла за мальчишкой, а поравнявшись, позвала:

- Никит, подожди, пожалуйста…

Парнишка остановился, удивленно уставился на меня и спросил:

- Откуда меня знаете?

- Я знаю о тебе все, Никит, – со вздохом сообщила я. – И ты такого не заслужил, – произнесла и заметила ответный отблеск в глазах подростка, смешанный с недоверием. – Одноклассники не вправе издеваться над тобой, а матери, матери давно пора обратить внимание не на твоих сестер, а на тебя, – горя от праведного гнева, произнесла я, видя вновь обрывки из его прошлого, где мать не обращает внимание на синяки сына, лишь ругает его, а старшие сестры слишком заняты своими персонами, чтобы снизойти до младшего братишки.

- Откуда ты знаешь? – вновь шокировано повторил вопрос Никита.

- Я увидела, – пожав плечами, ответила я правду. – У меня такая суперспособность – видеть несправедливость в этом мире.

- И что мне делать? – спросил парень, глядя мне в глаза. – Как добиться справедливости.

- Наказать обидчиков, дать сдачу, – сказала я суровую правду своего детства. – Никто не имеет права обижать безнаказанно… Ты должен доказать, что ты чего-то стоишь.

Парень пару секунд смотрел на меня, потом кивнул, пробормотал «Спасибо» и собрался уходить.

- Помощь нужна? – спросила я, но мне лишь отрицательно мотнули головой, объявляя:

- Сам.

Это случилось вечером на следующий день. Дышать вдруг стало как-то затруднительно, а перед глазами замелькали черные мошки. Схватившись за стенку лифта, начала расстегивать пуховик, чтобы облегчить дыхание, но тут внимание мое привлек светоч на груди, теперь он был серым. Инстинктивно коснувшись камня, почувствовала, как отступает головокружение, дыхание облегчается, лишая возможности лицезреть и дальше рой мошек.