Вскормить чудовище. Пленница жестокого принца

Глава 1

На моих губах всё ещё оставался вкус переспелой морозной вишни — приторный, с металлической горчинкой. Я смотрела в его глубокие глаза, в которых утонула вся моя жизнь и мой род. Хэй Лоюань не отводил взгляда и прижимал ладонь к моей щеке так ласково и нежно, пока по подбородку тонкой струйкой сбегала тёмная кровь. В момент, когда я уже готова была ступить на мост Найхэ, в его глазах проступила пугающая, бездонная пустота, и мир окончательно померк.

Я резко вздохнула и подскочила на постели. Грудь словно сдавило, дышать было тяжело, и я отчаянно пыталась протолкнуть в себя воздух. Я ждала, что сейчас накатит мучительная боль от яда, но, к моему удивлению, её не было. Доносился лишь тонкий аромат благовоний и едва уловимый запах свежести из распахнутого окна. Это настораживало. Я посмотрела на свои тонкие запястья с бледной кожей, на которой не осталось ни единого шрама. На мне была лишь нижняя чжуни, а над кроватью мягко колыхался балдахин. Это были мои покои в родном клане.

Как такое возможно? Я ведь отчётливо помнила, как полыхала наша резиденция и как безжалостно вырезали всех моих братьев до единого. Дрожащими руками я коснулась лица: кожа была гладкой и прохладной, без следов грязи, копоти и шероховатых рубцов. Сердце бешено заколотилось. Осторожно повернувшись к бронзовому зеркалу на столе, я увидела, как из его глубины на меня смотрит юная девушка с испуганными тёмно-карими глазами и белоснежной кожей. Мне снова было восемнадцать. Небеса, видимо, решили посмеяться надо мной, подарив этот последний шанс, или же это просто предсмертный сон перед тем, как я окончательно очнусь у моста Найхэ.

Когда я заставила себя подняться, ноги подкосились от слабости. Я никогда не отличалась крепким здоровьем, оставаясь скорее хрупким цветком лотоса, как любил называть меня отец, и эта немощь всегда меня раздражала. Но сейчас она могла сыграть мне на руку: никто не заподозрит болезненную девушку в том, что она замышляет переписать будущее.

У меня есть ровно семь лет до того дня, как Хэй Лоюань взойдёт на трон и уничтожит мой клан, окропив всю империю нашей кровью. Сейчас он никто — всего лишь сломленный принц-заложник из поверженного северного царства, которого держат в Холодном дворце скорее как бродячую собаку, нежели как благородного гостя. Идеальный момент, чтобы всё предотвратить. Но как? Убить его? Нет, я не выносила вида крови, меня всегда начинало трясти от неё, да и моё тело слишком слабо, чтобы нанести точный удар. Значит, если не убить, то изменить. Сломать ту жестокость, что взросла в нём в прошлой жизни, когда моё милосердие обернулось ловушкой и смертным приговором.

— Госпожа, вы проснулись? — раздался голос служанки, которую в прошлой жизни казнили на моих глазах.

Я сглотнула вставший в горле ком, силой воли подавляя отчаянное желание броситься ей на шею и зарыдать от счастья, что снова вижу её живой.

— Приготовь мне простую одежду и плащ. Я хочу прогуляться в саду, — проговорила я.

— Госпожа, но лекарь говорил, что вам нужен покой, чтобы…

— Просто сделай это, — оборвала я её.

Мне нужно было попасть в Холодный дворец немедленно, пока не стало слишком поздно.

***

Я шла к северной окраине императорского сада, казалось, целую вечность. Собственное тело отказывалось подчиняться: дыхание то и дело сбивалось, а в глазах темнело от каждого резкого движения. Мысленно проклиная свою немощь, я плотнее куталась в тяжёлый плащ.

Холодный дворец встретил меня облупившейся краской, потрескавшейся от стужи черепицей и гнилостным запахом застоявшейся воды. Повсюду в саду стояли стражники, но именно у этих стен не было никого. И то верно: кому сдался пленный мальчишка, за которого некому заступиться? Пройдя вглубь заброшенных строений, я отыскала его в самой дальней пристройке, где крыша едва не обвалилась.

Хэй Лоюань лежал на тонкой циновке, его тело сотрясала крупная дрожь. Он был истощён и казался почти прозрачным. На обнажённой коже виднелись следы жестоких забав императорских евнухов — тёмно-синие кровоподтёки. Спутавшиеся волосы прилипли ко лбу. При взгляде на него во мне вспыхнула глухая ненависть, перед глазами всё пошло багровыми пятнами. Это существо через семь лет заставит меня выпить яд. Убьет всех, кто мне дорог, всех, кого я любила. Моё тело дрожало от дикого желания подойти, ударить его и выколоть эти глаза. Но пальцы смогли лишь крепче сжать ткань плаща.

— Как же я ненавижу тебя, — тихо прошептала я, и этот шёпот тут же подхватил ледяной ветер.

Хэй Лоюань застонал. Его искусанные, сухие губы, покрытые трещинами, едва заметно шевельнулись.

— Пить… — сорвался с них едва различимый вздох, и я замерла.

В памяти всплыли воспоминания: в прошлой жизни я прошла мимо, но, узнав о его страданиях, позже прислала еду. Теперь же я пришла к нему сама. Медленно опустившись на колени прямо на припорошенный грязью пол, я достала небольшую бутыль с водой и флакон с лекарством.

— Пей, чудовище, — прошипела я и приподняла его голову, отметив, что, несмотря на худобу, он был довольно тяжёлым.

Прикоснувшись к его коже, я едва не отпрянула, он горел, как охваченная пламенем печь. Ощутив влагу на губах, он начал приходить в себя. С трудом приоткрыл один тусклый, затуманенный болью глаз, затем второй, и уставился на меня. В этом взоре читался страх и отчаянная, дикая готовность цепляться за жизнь вопреки всему. Он попытался оттолкнуть меня, но слабость лишила его сил. Его рука бессильно упала на моё запястье, слабо сжав тонкую кисть.

— Кто ты?.. — прохрипел он.

— Я твой единственный шанс не сдохнуть в этой навозной яме, — ответила я, насильно вливая лекарство ему в рот, отчего он зашёлся в кашле.

Капли пролились по его подбородку, но он продолжал жадно глотать, силясь выкарабкаться. Я смотрела на эту отчаянную тягу к жизни, чувствуя, как внутри разрывается душа и идёт непрерывная война. Прошлое требовало немедленной мести; разум же шептал, что сейчас он — всего лишь мягкая глина, из которой можно вылепить кого угодно. А если не выйдет, у меня всегда останется возможность уничтожить его позже, до того, как он окрепнет и погубит мой клан.