Вслед за ним

История 7. Детство Колина: дядя Женя

       - Вы нас вообще усыновлять будете?

       С этого моего вопроса дяде Жене все и началось, точнее, кончилось. Мы с ним сидели на вокзале и ждали электричку, которая отвезет нас в Москву. До этого мы все выходные были у него на даче, куда он пригласил меня. Я, конечно, хотел взять и Оксанку, но дядя Женя сказал, что она еще кашляет (сеструха недавно болела гриппом). Я тогда кивнул и даже, помню, подумал: какой он заботливый. Вот дурак-то...

       Дядя Женя был моряком в отставке: переехал жить сюда к старым родителям, чтобы за ними ухаживать, и работал где-то в речном транспорте. Детей у него не было, жены тоже, а его родители, как он объяснял, хотели внуков, да и самому ему было скучно так жить. Тогда он пошел в наш детдом. Младшие, конечно, тут же налипли на него комом – он здорово рассказывал про море и свою работу, и сам был огого, не какая-нибудь там задохлая бабулька, которая взяла Костика Рузина, а здоровенный, загорелый, широкоплечий, лицо, как у настоящего моряка в фильмах, только волосы не очень густые и седоватые.

       Я от всего этого держался в стороне, но не потому, что дядей Женей не интересовался, а потому что наблюдал и думал. Поглядев дня два-три, как он себя ведет, я понял, что девчонки дядю Женю не особо интересуют, а с малышами он вообще не умеет разговаривать. Поэтому, помня о том, как сеструха напортила все в прошлый раз, когда нас хотели взять, я вообще запретил ей разговаривать с дядей Женей без меня, а при мне разрешил только кивать и поддакивать. Глупая сеструха, конечно, меня не всегда слушалась и пару раз что-то ляпнула, но я уже успел дядю Женю как следует заговорить. В разговоре я корчил из себя примерного подлизу, говорил, что люблю учиться, что в детдоме у нас полно друзей, что мы с Оксанкой обожаем мыть полы и копать картошку, и вообще нес другую чепуху, которую одобряют взрослые. Будь на месте дяди Жени пацан моего возраста, он бы сто процентов не купился, но ему я врал, даже особо не стараясь, потому что взрослые, чем глупей и неправдоподобнее вранье, тем больше тебе верят. Не знаю, поверил дядя Женя или нет, но со мной он разговаривал охотно. Почему-то он очень удивлялся, что я много читал, и очень одобрял мои занятия в спортивно-акробатическим кружке при нашем детдоме. Он даже научил меня нескольким полезным штукам типа сальто в воздухе. А еще я два раза успел побывать у него на даче и познакомился с его родителями, бабулькой и дедом, которые кормили меня пирожками и называли «бедный мальчик». Один пирожок я съел, остальные пять запихал в карманы и за пазуху, чтобы потом раздать нашим и сеструхе, которая болела гриппом. Дядя Женя посмеялся, сказал, что я как какая-то наседка еду где попало таскаю, и дал мне под пирожки сумку...

       В эту вот, третью поездку на его дачу, он пытался научить меня плавать. Пока что я, правда, умел только здорово хлебать речную воду, хотя речка была совсем неглубокая. Дядя Женя стоял посреди нее и смеялся:

       - Ничего, брат, научишься. Я тоже в твои годы не очень хорошо плавал.

       - Я чего-то вообще тону, - сказал я, отфыркиваясь.

       - Зато воды, я вижу, совсем не боишься. Значит, точно научишься. Вот съездим мы с тобой сюда еще пару раз, и ты у меня поплывешь... Тебя бы еще на море свозить – живо бы поплыл. Вы были на море?

       - Неа. А как там плавать, там же волны?

       - Это ерунда, волны не мешают. Только на берег может быть неудобно выходить, да и то, если неумеха. Я тебя научу, ты и волн не будешь бояться. Хотя ты и так, я смотрю, пацан смелый.

       Я скромно промолчал, хотя, конечно, знал бы дядя Женя, как я часто на самом деле трушу. Главное, чтобы он нас взял, а там, если что, можно и в волнах поплавать... Мамы, конечно, у нас не будет, зато будет настоящий папа, а еще бабушка и дедушка с пирожками. Если он нас решил брать. А вдруг правда возьмет?!

       От этой мысли я так разволновался, что просто ужас: шел рядом с дядей Женей к станции, невпопад отвечал на его вопросы и все думал, правда он нас возьмет или нет. Долго терпеть и что-то скрывать у меня никогда не получалось, да еще дядя Женя, когда мы уселись на лавочку, сам спросил:

       - Что это ты такой озабоченный, брат? Живот болит, что ли? Ты, если что, говори, чего стесняться-то...

       - Не, - я мотнул головой, поглядел себе на ноги и быстро спросил:

       - Дядя Женя, а вы нас вообще усыновлять будете?

       И тут вдруг стало что-то не так. Нет, дядя Женя не замолчал, не нахмурился, а наоборот, начал как-то поспешно говорить:

       - Да, конечно, я так об этом думал, тебя усыновить. И старикам ты моим понравился, и я, честно гвооря, о таком сыне даже и не мечтал. Так что если ты согласен...

       В первый миг меня так расперла радость, что я чуть не соскочил с лавочки и не сделал сальто. Потом мне показалось, что это все ненастоящее и что я, наверное, просто сплю. И только потом до меня дошло. Я повернулся к дяде Жене, посмотрел ему в глаза и, изо всех сил давя в себе тревожные мысли, сказал:

       - А Оксанка?

       Дядя Женя немного отвел глаза и пару раз моргнул.

       - ...Оксана? Твоя сестра? Ты знаешь, брат, я с девочками как-то совсем не умею обращаться - видишь, даже жены у меня нету...