Вслед за сестрой в другой мир

Пролог

― Нет… ― выдох сорвался хрипом, глаза заслезились. ― Этот мир не может быть реальным. Потому что если он реален, значит... всё, что случилось…

Я не закончила фразу. Мужчина шагнул ближе, его пальцы дрогнули в воздухе — готовые снова сомкнуться на моих плечах. Я резко отшатнулась и сорвалась с места.

― Мелисса! ― позади раздался крик.

Деревья мелькали перед глазами, листья шуршали под ногами, а мысли в голове превратились в нескончаемый гул. Реальность… Нет! Не нужно меня убеждать. Я не приму её. Ни за что. Потому что стоит согласится ― придётся принять и утрату, и боль, и всё остальное, что разрывает на части. Память станет медленным, мучительным ядом. Нет! Я не хочу этого! Пусть это будет галлюцинация, пусть это будет сон, пусть я лежу в коме и никогда не проснусь… но только не реальность!

Рывок был быстрым и неожиданным. Я едва успела вскрикнуть, когда сильные руки схватили меня и резко прижали к дереву. Спина болезненно ударилась о кору, воздух рывком вырвался из лёгких.

— Бегство ничего не изменит, — голос декана звучал глухо, низко. — Ты должна принять правду.

Я тяжело дышала, слёзы застилали глаза, превращая черты его лица в расплывшееся пятно теней.

― Пусти… ― выдох сорвался хрипом, отчаянным и слабым.

Я дёрнулась, но хватка была железной, не дающей ни малейшего шанса. Он наклонился, горячее дыхание коснулось моей щеки.

― Нет, ― ровный, непреклонный тон. ― Пока ты не поймёшь, что всё это происходит на самом деле.

Отчаянные движения разрывали пространство между нами. Я бросалась на мужчину, пытаясь вырваться, словно зверь, загнанный в угол. Руки били его грудь и плечи, ногти вонзались в кожу, оставляя алые полосы. Волосы падали на лицо, мешая видеть, но я продолжала рваться прочь — крича, плача, истеря:

― Пусти меня! Ты не имеешь права!

На лице декана мелькнула тень боли — но хватка не ослабла. Вместо этого он резко приблизился и прижался к моим губам. Сначала поцелуй был грубым: его пальцы впивались в плечи, а напор был таким сильным, что лишал возможности отвернуть лицо. Несколько раз я слабо дёрнулась, толкая ладонями его грудь. Удары были вялыми, больше похожими на отчаянные рывки, чем на настоящую попытку оттолкнуть.

И вот… руки дрогнули в последний раз, скользнули по его груди вниз и бессильно опустились, словно признавая поражение. В этот миг всё изменилось. Его поцелуй стал мягче, осторожнее — словно он пытался передать мне что-то важное без слов. В прикосновении не было насилия, только тихая, едва уловимая просьба: остановись. почувствуй. осознай.

И когда напряжение растворилось в общем дыхании, мужчина медленно отстранился, позволяя нашим лбам соприкоснуться. Его грудь вздымалась в такт моей, и казалось, что само время остановилось, оставив нас двоих в этом странном, болезненно нежном моменте.

― Мне жаль, что тебе пришлось такое пережить… ― слова сорвались почти шёпотом. ― Но сейчас…

Декан взял мою руку и прижал к своей шее.

― Тебе же нравится, когда всё звучит логично. Тогда слушай... чувствуешь мой пульс?

Под ладонью — тепло. Живое. Настоящее. Знакомый такт. Каждое биение отзывалось странной волной, пробегая от кончиков пальцев к запястью, поднимаясь выше, заставляя меня замереть. Взгляд мужчины был пронзительным, пристальным, будто камера фиксировала крупным планом мои глаза, губы, линию бровей. Затем он медленно переместил мою руку на мою шею. Тот же ритм. Та же волна.

― Чувствуешь? ― тихо, почти шёпотом. ― Я настоящий. Этот мир настоящий. И ты тоже... настоящая.