Всполох. Пение звезд

Глава 13

– Я принесу тебе повязку и позову маму, – заботливо произносит Мира, утирая мои слезы с пыльных щек.

– Не нужны мне никакие повязки, – упрямо возражаю я, а слезы не прекращают предательски течь по подбородку.

Мне семь, Амире пять. Стоит тот самый полуденный зной, когда солнце в зените в разгар лета. Минуту назад я увидела на склоне красивейший розовый цветок, и сколько бы Амира не просила меня остаться с ней, я все равно упрямо полезла за ним. Я хотела порадовать маму, она любит цветы. Цветок я так и не достала, зато вывихнутая нога еще долго будет мешать мне спать по ночам.

Пока сестры нет, я начинаю успокаиваться и рассматривать летающих стрекоз. Но через какое-то время это занятие становится слишком скучным, и я начинаю тревожиться, что Амиры нет слишком долго. Я пытаюсь встать, но нога больно подворачивается, и я опять подолом светлого платья собираю всю пыль с земли. И надо же было этому цветку попасться на мои глаза!

Сестры нет слишком долго. В глазах начинают собираться слезы уже от паники, а не от боли, и я несколько раз громко зову ее по имени. Никто не откликается, и я начинаю по-настоящему бояться. Родители предупреждали, чтобы мы не ходили по этой дороге одни. Если с Мирой что-то случится…

Но я уже замечаю ее неуклюжий силуэт на фоне яркого неба. Она бежит с небольшой горки ко мне, поднимая за собой дорожную пыль. Когда она подбегает совсем близко, я вижу в ее руках точно такой же цветок, из-за которого подвернула ногу.

– Где ты его взяла? – я завороженно рассматриваю чудесные лепестки с красными прожилками. Чего бы я только не отдала за этот цветок!

Она радостно улыбается и протягивает цветок мне.

– Он рос около самого дома. Мама сейчас придет, подари ей его, я принесла цветок для тебя.

Я крепко хватаю сестру за край платьица, вынуждая ее сесть рядом со мной в пыль и зарываюсь в нее объятьями.

– Ты самая лучшая сестра, Мира. Я тоже всегда буду дарить тебе то, что ты только захочешь!

– Я не знаю сколько это – всегда. Но если ты так будешь делать, то тогда я тоже буду дарить тебе подарки всегда-всегда, хорошо?

Я смотрю на ее курносый нос и повторяю:

– Хорошо, всегда-всегда.

Я разглядываю свое «посредственное» лицо в зеркале, которое стоит на полу нашей с сестрой комнаты. Начинаю замечать то, чего не видела раньше – слишком обычные карие глаза, средней длины ресницы и глупые веснушки, рассыпанные по носу. Ничего замечательного или необычного, самое простое лицо.

Рассматриваю через отражение сидящую в кресле сестру, увлеченную чтением. Чувствую легкие уколы зависти, замечая ее аккуратный курносый нос, золотистый отлив кудрей и невероятно нежный чувственный рот.

– Мира, как ты думаешь, у меня посредственное лицо? – стараясь спрятать досаду в голосе, спрашиваю я.

Сестра удивленно поднимает на меня взгляд своих темно-серых глаз.

– Если я скажу тебе, что твое лицо самое непосредственное, что я встречала, тебе станет легче? – она мягко улыбается, вставая с кресла и появляясь за моей спиной. Даже фигура у нее тоньше и женственнее, а ведь она младше меня.

Увидев неприкрытую обиду на моем лице, она неторопливо расплетает мне косу и перекидывает волосы через плечи.

– Тот, кто сказал тебе, что твое лицо посредственное, даже не догадывается о значении этого слова, – серьезно говорит она, рассматривая через плечо мое отражение. – Только очень глупый мальчишка мог выдать такое. Ты очень красива.

Легкая зависть прожорливым червем поселяется в глубине сердца, но я искренне улыбаюсь на слова сестры и благодаря этому могу увидеть то, на что до этого не обращала внимания: на краешке щеки справа появляется ямочка, которой нет у Миры.

Самый морозный день приносит шум ярмарки. Тот самый день. Я отчитываю Миру за то, что она заставила меня ждать, задержавшись в лавке с одеждой. Со злостью вырываю из ее рук красивый палантин и бросаю в снег, убегая в толпу людей. Только среди шумного потока вспоминаю, что последнюю неделю я постоянно жаловалась на то, что у меня мерзнет шея, которую нечем укрыть.

Острые иглы безжалостно-холодного океана кусали все тело. Я чувствовала, как привязанный к ногам груз неизбежно затягивает меня на самое дно. Как в самых страшных кошмарах, только еще хуже. Весь воздух из легких выбило при жестком ударе о поверхность воды. Богиня, ну почему моя жизнь не оборвалась в то же мгновение?

Легкие, лишенные воздуха, готовы были разорваться от боли, в голове грохотала разгоряченная наковальня, рассыпая перед глазами разноцветные искры. Я ощущала безысходность всей ситуации, никто не придет вытаскивать меня из этой ловушки. Но глубоко засевший инстинкт самосохранения все равно отчаянно цеплялся за последние остатки воздуха в моей груди. Поэтому я продолжала бороться с водой, боясь сорвать дыхание и наконец закончить свои бесполезные попытки не расстаться с жизнью.

В голове мелькнула горячая вспышка, и я перестала сражаться с океаном. Терпеть боль в легких стало нестерпимо, поэтому я инстинктивно разжала челюсти и сделала судорожный вдох. Я была готова встретить эту агонию от удушья, разрывающую тело заживо, но… Наковальня в голове замолчала, в ней стало пугающе тихо. Неужели это и есть та самая всепоглощающая тьма той стороны?