Всполох. Пение звезд

Глава 16

Когда я проснулась, Мира еще спала. Я ласково убрала прядь волос с ее лица и сладко потянулась. В комнате вовсю резвился солнечный свет, и я от души улыбнулась его игре. Мышцы, отвыкшие от улыбки, слегка напряглись, а внутри все пело и шумело, заставляя встать и присоединиться к солнечной пляске. Я аккуратно встала, тихо, чтобы не разбудить сестру, накинула на себя мятую одежду и вышла из комнаты. Дверь предательски скрипнула, и я поспешила ее захлопнуть. Из кухни тянулись аппетитные запахи, и я почувствовала зверский голод. Вчера Амира успела рассказать мне немного о каждом из ее друзей. Я была благодарна им за то, что стали для нее второй семьей, когда первая подвела ее.

Быстрыми шагами я ворвалась на кухню, застав там спорящих Валеску и Амадея. Слегка смущаясь, я улыбнулась каждому из них и плюхнулась на свободный стол.

– Доброе утро, – поздоровалась я, быстро оглядывая стол.

Между ними высилась горка поджаренных гренок, и я жадно впилась в одну из них. Валеска сверлила Амадея суровым взглядом. Ее волосы были всклокочены, а глаза сверкали гневом, которого Амадей, кажется, не замечал. Он развалился на стуле, откинувшись на спинку и округлившимися глазами наблюдал за тем, как я отправляю в рот третью гренку подряд.

– Вот видишь, ты так заморила Иду голодом за эти две недели, что та ест все без разбора, – усмехнулся Амадей, хитро поглядывая на начавшую краснеть девушку.

– Ни черта ты не понимаешь в готовке, – вспылила она, резко разворачиваясь ко мне. Кусок четвертой гренки застрял у меня в горле, и я мысленно сжалась. – Ида, скажи: гренки должны быть солеными, чтобы есть их со сладким джемом, или же они должны быть с сахаром?

Я перевела нерешительный взгляд с пылающего лица девушки на лукаво усмехающегося Амадея. Из двух зол нужно выбирать меньшее. Я слегка пожевала гренку – соленая.

– Солеными, конечно же, – проглатывая застрявший кусок, соврала я.

Валеска довольно перевела взгляд на друга. Ее торжество было практически осязаемым, что абсолютно не тревожило невозмутимого Амадея.

– Ты еще и запугала ее, – пришел к выводу он, довольно кивнув головой.

Это окончательно вывело ее из себя. Зарычав, она отвернулась и принялась мыть посуду, шумно гремя ею.

– Обожаю доводить рыжую, – удовлетворенно произнес Амадей, зажмуривая на солнце глаза. – Никто не может сравниться с ней в праведном гневе.

– В следующий раз внимательно проверяй еду, прежде, чем есть ее, – послышалось шипение девушки, и я прыснула в тарелку.

Я, улыбаясь, рассматривала Амадея. На нем красовалась ярко-алая рубашка, расшитая золотистой нитью по краям рукавов. Под глазами залегли темные тени, но, слава Богам, ран видно не было. Все внутри пело от радости видеть его здесь, веселого и спокойного. Я встрепенулась.

– А где Аскар?

У Валески зазвенела тарелка, а Амадей приоткрыл глаза.

– Он спит у себя в комнате, – протянул он, разминая пальцы. – Ему сейчас нездоровится: в Пламенном ему крепко досталось.

Я тревожно переводила взгляд с лица Амадея на спину девушки. Почему-то мне навязчиво казалось, что они сказали не всю правду. Хлопнув ладонью по столу, я шумно подвинула стул и принялась греметь посудой в поисках подноса.

– Кто-то уже относил ему завтрак?

Оба покачали головами.

– Ты не против, если я это сделаю? – спросила я у Валески, ловя ее удивленный взгляд.

– Конечно нет, почему ты спрашиваешь?

Я качнула головой, решив не отвечать ей. Больше всего на свете мне хотелось сейчас вернуться к сестре, но ей нужен был отдых. К тому же стоило самостоятельно узнать, о чем умалчивали Амадей с Валеской и поблагодарить того, кто спас мою сестру, вернул мне ее и подарил ей новое зрение. Поэтому я быстро постелила на поднос полотенце, поставила на него стакан воды и тарелку с пока еще теплыми гренками и джемом. Девушка продолжала недовольно мыть посуду, а Амадей хрустел яблоком. Я отобрала у него из рук второй фрукт и отправила его на поднос.

– Эй, верни мой завтрак!

– Ешь гренки. Они соленые и вкусные, – бросила я на прощание и поспешила вместе с подносом покинуть кухню под недовольное бормотание. – Валеска, спасибо за завтрак.

– Хоть кто-то в этом доме ценит…

Окончание фразы я не расслышала, свернув за ближайший угол.

Комнаты Амадея и Аскара располагались в южной части дома друг напротив друга. Я замерла перед плотно закрытой дверью из белого дуба, а потом осторожно постучалась. Ответа не последовало, и я постучалась чуть громче. Не дождавшись разрешения, я аккуратно приоткрыла дверь и вошла в мягкий полумрак.

Эта комната была единственной с тяжелыми шторами. На всех остальных окнах качалась прозрачная ткань едва различимого мятного оттенка. Зато в комнату Аскара сейчас не проникал ни один солнечный луч, способный потревожить его. Когда глаза слегка привыкли к темноте, я увидела прикроватный столик и поспешила поставить поднос туда. Аскар спал на животе, отвернувшись к стене, и я всеми силами старалась не разглядывать его. Но любопытство все равно взяло вверх.

Волосы на висках были подстрижены короче, чем наверху. Они красиво серебрились от мерцания зажженных свечей. Я с интересом спустилась взглядом на его широкую спину, в поиске татуировок или каких-либо отметин. Но она была пустой, ран тоже не было видно, и я перевела взгляд в сторону. Любопытно, разозлилась бы Валеска, если бы увидела, как я рассматриваю ее пару? В том, что они были диадой, я почти не сомневалась. Позавчера она места себе не находила, явно почувствовав приближение своей диады и его состояние. Я слышала, что у диад существует незримая связь, позволяющая чувствовать другого так же ясно, как и себя.