Всполохи над Усожей. Часть 2. Константин

Глава 5

В феврале 6702 года от сотворения мира[1] малочисленный отряд дмитриевского князя Константина достиг восточного побережья Сурожского моря.[2] Константин знал: в этом месте столетие назад располагалось Тмутараканьское княжество, последним правителем которого был его предок – новгород-северский князь Олег Святославич, благодаря браку которого с дочерью половецкого хана, Константин мог сейчас свободно путешествовать по Дикой Степи.

Князь Константин и его верные друзья за долгие месяцы кропотливых поисков обследовали самые дальние закоулки Черной и Белой Куманий. Последним исследуемым объектом стал участок смешанных византийско-половецких владений на берегах реки Кубани от Саркела (Белой Вежи) до Матархи (Тмутаракани).

Константин видел, что его друзья очень устали от безплодных поисков и потеряли всякую надежду на благополучный успех. И только из-за уважения к своему другу и господину не высказывают недовольства вслух. Князь и сам уже не надеялся встретить свою Белянку, но не допускал и мысли, что может хоть на минуту остановиться, прекратить поиски той, которая день и ночь страдает в жестоком рабстве и ждет помощи от своего любимого.

Через несколько дней путники переправлялись ладьей в торговый город Сурож, где располагались торговые ряды купцов со всего Причерноморья. Оттуда Константин планировал отправить Зорко, Шевляка и Жигая с киевскими караванами на Русь, а сам готовился отплыть в Византию, где проживало не меньше русских невольников, чем в половецкой Дикой Степи.

—Необходимо подыскать покупателей на наших коней, - объявил Константин, - больше они нам в пути не пригодятся.

Добросердечные купцы из встретившегося им на пути каравана указали, где можно за умеренную плату продать верховых скакунов. В оставшееся до утра время, когда было назначено время сделки, русичи устроили прощание со своими четвероногими товарищами по нелегкой кочевой жизни, тяготы которой в большей части легли на спины безропотных животных. Кони словно понимали, что их оставляют на чужбине, передают в чужие руки. Они настороженно оглядывались, тревожно фыркая, и ластились к рукам своих седоков, как бы упрашивая отменить принятое на их счет радикальное решение и обещая в дальнейшем вознаградить человека своей преданностью и старанием.

Утром никто из друзей не посмел сесть в седло. Все четверо повели боевых скакунов в руках. Благо идти до селения конезаводчика было недалеко. Под белой горой, на берегу небольшой безымянной речушки находилось селение, принадлежащее кипчакскому торговцу Толун-опа. В центре устроенного по законам степной жизни половецкого улуса стояла большая юрта предводителя рода. Вокруг нее располагались несколько жилищ поменьше, видимо, младших родственников. На задворках селения видны были крохотные постройки, в которых проживали рабы и наемные работники. Отличался улус Толун-опа от традиционного половецкого населения лишь наличием загона для лошадей.

— Jó napite, - Константин на языке степняков поприветствовал хозяина, заметившего спускавшихся с горы незнакомцев и вышедшего им навстречу.

—Üdvözö е lökо, - торговец Толун-опа широким жестом радушного хозяина пригласил гостей под широкий нарядный навес. Константин отметил про себя, что купец разительно отличается от своих сородичей, проживающих на просторах Дикого Поля: тучный, упитанный, с заплывшим широким слоем жира лицом, отчего его руки и ноги выглядели неприлично короткими.

«Как же такой сможет на коня сесть в случае необходимости? - подумал Константин, - он себя даже на земле обслужить не в состоянии».

Словно подтверждая суждения князя, Толун-опа громко хлопнул в ладоши:

— Подавайте нам чай!

Из-за полы малой вежи плавной походкой выплыли молодые служанки, вынесли подносы с чаем и горой ароматных ржаных лепешек. Поставив угощение на стол, с низким поклоном и пожеланием приятного аппетита слуги покинули место аудиенции. От дразнящего запаха домашней пищи у путников защекотало в ноздрях, но не один из них не притронулся к предложенному угощению. Хозяин насторожился:

—Что-то не так?

—Не обращай на нас внимания. Мы вынуждено расстаемся с нашими конями, а потому находясь в печали, не можем и думать о еде.

—Судя по произношению, вы прибыли издалека. Наверное, из Урусии?

—Да. Я удельный князь курской земли Константин Дмитриевич – потомок царской династии Осенев. А это мои верные друзья-спутники.

—Что же за дело привело вас в такой отдаленный край?

—Мы должны были …. встретиться с одним человеком, - Константин не стал открывать половцу цель своего визита.

—Прошу меня простить, что дерзнул предложить столь высокому гостю только чай. Сейчас слуги исправят мою оплошность.

Толун-опа гортанным окриком в сторону малой вежи распорядился доставить к столу гостей самые лучшие кушанья из его кладовой. Перед русичами появились блюда с вареной кониной, отварной в молоке рис с кусочками сушеного мяса, крупно нарезанные ломти казы – конской колбасы, овечий сыр – брынза и творог, вяленые куски рыбы.

— Прошу вас, попробуйте шубат[3] – он у меня самый вкусный во всей округе. Этот целебный напиток возвращает человеку здоровье, силу и долголетие. А Гульхан сейчас подаст к столу самые сладкие фрукты во всем Дешт-и-Кипчак, - расплылся в подобострастной улыбке половецкий купец, - мне их только вчера доставили из самой Византиды[4].