Всполохи над Усожей. Часть 2. Константин

Глава 11

Ушли в Курск или вернулись в Дмитриев восемь ремесленных хозяйств из Константинова поселения на правом берегу Хотемля. Как не странно, это оказалось весьма кстати. В освободившихся помещениях поселились князь Дмитрий с Заславой, Нежатой и Зорко, Умай с тремя гриднями малой дружины и еще несколько человек, покинувшие с князем город Милолюбов. Несмотря на небольшой отток, население на правом берегу Хотемля увеличилось до ста семидесяти девяти человек, проживающих в сорока двух домах.

В Милолюбове остались жить не более пятнадцати человек, отчего город со стороны казался вымершим. Но и пустынным город не был забыт курским правителем Святославом.

По первой пороше в бывшую столицу усожского княжества прибыл Святославов посланец – боярин Путило. В сопровождении вооруженного отряда Путило торжественно проследовал в опустевшую крепость, где хотел произнести торжественную речь по случаю своего приезда. Но большинство его слушателей составили лишь голодные галки на стенах крепости и стайка воробьев под застрехами пустующих зданий.

—Отныне я законный правитель этого города, - заявил боярин силой выгнанным на встречу с ним десятку горожан, - а не ваш Костик – бывший князь, который ныне стал холопом. Потому подати вы должны платить мне и привечать меня как верного слугу курского князя Святослава Всеволодовича.

В действительности же дородного боярина в Милолюбове встречали недостроенный терем, два незаселенных жилых помещения и пустая казна – заблаговременно вывезенная воями малой дружины и укрытая вместе с княжеской библиотекой в подземной комнате старого городища на Фатежике. Пришлось Путило в срочном порядке обращаться за помощью к князю Станиславу в Курск, и привозить продукты и даже стряпух из стольного града.

Пытался было сунуться курский ставленник к жителям Дмитриевского поселения за сбором подати в казну, да получил от хотемльских крестьян и ремесленников…

—…хулу и поругание, - жаловался боярин курскому правителю, - «мы, говорят, костиковы, а ты нам не указ и подати мы тебе, холопий пес Путя, платить не станем».

—Потерпи боярин, - успокаивал слугу курский и трубчевский князь, - придет срок, за все взыщем с Костика, а пока потерпи, да особо горластых возьми на особую заметку.

С тех пор милолюбовский боярин регулярно отсылал Святославу донесения и поклепы на «костиковых крестьян», которые только гордились таким гордым величанием и стыдились общением с «холопами боярина Пути».

Не отягощенные работой на господском подворье, жители правобережного поселения по праздникам устраивали шумные гуляния, бои снежками, катания с горок и по льду замершей реки.

—Вот я вам задам, - грозил кулаком Путило в сторону непокорного поселения, - придет час, я вас мигом за пояс заткну. Пусть только явится сюда князь с дружиной.

Но час не наступал, князь в Милолюбов все не ехал, и два крупных поселения постепенно зажили обособленной, разной по своему наполнению и круговоротом забот жизнью. Перешедшие под руку курского правителя помимо работы в своих хозяйствах, платили подати в княжескую казну и выполняли «уроки[1]» боярского тиуна Мацни, которого Путило вернул из заточения в Русановой деревне. Оставшиеся проживать с Константином выполняли только лишь ремесленную работу по своему старанию и прилежанию, да охотились в окрестных лесах и занимались подледным ловом, прогнав боярских крестьян с самых рыбных мест.

После окончания Рождественского поста в миролюбовские края пришла новость: путивльская боярышня Мария обвенчалась с курским князем Святославом.

Услышав эту весть, Константин даже обрадовался, что наконец-то настрадавшаяся в жизни и желавшая семейного благополучия девушка, обрела свое женское счастье. Больше всех обрадовалась этой вести Заслава. В январе девушке стукнуло тринадцать лет, и Заслава превратилась в писаную красавицу с гибким станом и изящным телом.

—Пора тебя замуж отдавать, - сказал однажды девушке Константин, - а то в девках засидишься.

—Быть девкой не порок, бабой стать не подарок, – ответила девушка присказкой своего старшего товарища Зорко.

—То есть, замуж ты не хочешь?

—Хочу. Но сначала посмотрю, кто за себя звать станет.

—И за кого же ты готова выйти?

—Да хоть за тебя, князь! Ай, не гожусь в княгини?

—Отчего же не годишься? Вот весной скатаем в селе церквушку и пойдем под венец, - отшутился Константин.

У него и вправду появилась мечта поставить рядом с их поселком небольшой храм. Благословение правящего архиерея и Антиминс[2] на престол за подписью епископа Порфирия, были получены. Рез не пришлось воздвигнуть церковь в городе, почему бы ее не поставить в поселке для жителей окрестных селений? Ведь от Дмитриева до Курска поблизости нет ни одного православного храма.

Одно только тревожило – как к его задумке отнесется князь Святослав. Сейчас, когда Константин лишен права принимать самостоятельные решения, все зависит от воли курского правителя.

А Зорко вообще недоумевает:

—Почему Святослав нас совсем со своей земли не сгонит?

—Наверное, что-то его держит, - отвечал другу Константин.

А сам размышлял: что удерживает его бывшего друга расправиться с низвергнутым усожским владельцем? Данное обещание своему отцу или знакомство Константина с черниговским князем Ярославом Всеволодовичем – двоюродным братом славного Буй-Тура, близким родственником и другом его отца?