Всполохи над Усожей. Часть 2. Константин

Глава 14

Не такой представляла себе Заслава семейную жизнь с Константином. Раньше девочка взирала восторженными глазами на князя-богатыря на боевом коне под ратными стягами, гордилась его отважному противостоянию, отчаянной борьбе с сильными мира сего. Тогда он выглядел в ее глазах отважным, мужественным богатырем-воем, способным на ратные подвиги и молодецкое безрассудство.

После переезда на берега Усожи, Константина словно подменили. Целыми днями возится в подземных лабиринтах, зарисовывая настенные знаки на берестяные листочки, а затем развешивая их в определенном порядке в своей комнате. Или часами перечитывает летопись князя Мала и те таинственные свитки, что удалось обнаружить в самых дальних коридорах под их заповедной горой.

А самое главное, что гнетет молодую женщину – отсутствие у них с Константином детей. Как не старались Заслава с мужем, за три года совместной жизни наследника им зачать не удалось. Мучается княгиня на своем заповедном островке, киснет от духовного одиночества, страдает от отсутствия общения со сверстницами и представительницами ее пола. На фатежском островке из женщин проживает только она одна.

Единственный, кто понимает девушку – воевода Зорко. Он также не может найти себе на княжеском холме занятие по душе. Подслушала однажды Заслава его разговор с Константином.

—Княже, отпустил бы ты меня с этой горы. Не нужен я тебе больше здесь. Раньше я был твоим дружинником, телохранителем, воеводой. А теперь кто? Ни Тюха, ни Матюха, ни Колупай с братом. Разреши, я уеду к Ушаку в поселение, стану простым воем в его дружине, или вместо Громаша отправлюсь в его острожек? Помру я здесь без дела.

—Не держу я тебя, брат Зорко, волен ты поступать по своему сердцу и своему желанию. Я свое призвание нашел, найди и ты себе дело по душе.

Но пожелание – не приказ. Не мог Зорко без твердого распоряжение своего господина покинуть его, следуя лишь собственному стремлению и разумению. Так и продолжал бы страдать верный константинов друг, если бы не подвернулся случай, изменивший всю жизнь маленькой общины на заповедном холме.

В один из дней через брод у Кудеярова городка переправилась на курскую сторону военная дружина трубчевского князя Святослава. Проезжая мимо таинственного места на Усоже, Святослав не мог не заглянуть в гости к своему старому другу. В состоявшейся короткой беседе трубчевский правитель рассказал Константину, что киевские князья собирают большое войско для похода на Половецкую степь. Пригласили и его Святослава поучаствовать в освободительном походе против поганых степняков.

—Брат Святослав, у меня к тебе будет большая просьба: возьми с собой в поход моего воеводу Зорко. Уж больно он исстрадался без ратного дела, - попросил Константин.

—Что же будет делать в бою воевода без дружины? - Засмеялся трубчевский князь.

Константин обиделся на невинную усмешку названного брата.

—Почему же без дружины? Если бы ты прислал раньше гонца, мы бы уже поджидали тебя с готовым к походу военным отрядом. Хотя нам и сейчас собрать воев дело одного дня.

—Лепо. Собирай свою рать, князь Константин и приводи ее к Курску. Там я и буду ожидать твою славную дружину.

Через несколько минут после разговора застоявшиеся кони вынесли двух седоков на южный берег реки Усожи. Один из всадников – воевода Громаш направился по дмитриевской дороге в сторону военных гарнизонов Жигаева и Громашева острожков. Второй – воевода Зорко отправился приглашать к походу дружинников Ушакова городка и Дмитриевского поселения на Хотемле. Завтра в полдень все воины бывшей константиновой дружины должны будут соединиться у деревни Жировой и под общим командованием княжеского воеводы отправиться в помощь трубчевскому князю.

—Брат Зорко, - напутствовал Константин боевого друга, - ты там не горячись в бою, ратников понапрасну не положи. Хотя, что это я тебя учу, ты и сам все знаешь?

—Правда твоя, князь, стрелянного воробья на мякине не околпачишь, - улыбался Зорко, радуясь предстоящей возможности показать свою ратную удаль, - не держи на меня зла, в случае чего.

—Возвращайся живым, - перекрестил в спину закоренелого язычника Константин.

Заслава с огромной завистью наблюдала за отправлением дружины в половецкий поход, жалея, что не родилась мужчиной. Как бы хотела она сейчас помчатся вольной птицей по широкой степи, а не сидеть в четырех стенах их крохотной избушки на вершине фатежского заповедного холма.

Константин заметил подавленное настроение молодой женщины.

—Прости меня, Заславушка, понимаю, как трудно тебе одной с тремя мужчинами на этом островке.

—Ничего, любый мой, - обняла Заслава своего Константина, - это не страшно. Больше страдаю я, что ребеночка у нас с тобой нет. Были бы дети в доме – были бы и радость, и веселие.

—И в том моя вина, - склонил голову Константин, - видно, не способен я иметь детей. А тебе стать матерью давно пришла пора.

—У нас еще все получится, - принялась успокаивать мужа княгиня,- и детки будут. Со временем все решится.

—Да, да. Все решится…. Я уверен, что все это можно решить, - князь взглянул девушке в глаза, - все устроится, не позже, чем наши ратники вернутся домой из похода.

Вернулась дружина князя Константина через четыре месяца. Груженные военными трофеями повозки длинными вереницами потянулись через усожскую переправу в земли вятичей, направлялись мимо фатежского островка в Дмитриев и Севск. Заворачивали в населенные пункты бывших Константиновых владений. Специальные отряды гнали огромные табуны лошадей, стада коров и овец.