Вспомни меня

крах зацикленности.

Приятнее просыпаться по утрам и идти на пары, когда тебя окружают тепло летнего солнца, ярко-зеленые деревья и травы, режущие глаза своим ослепительным цветом, и сладкий запах все еще цветущей сирени. В конце месяца меня ждали экзамены, требующие усердной подготовки, и долги по некоторым предметам, закрыть которые было необходимо.

Параллельно с учебой и подработкой я находила время, чтобы забегать в издательство и обсуждать с Флинтом мои ошибки и исправления в книге. Обычно наше совещание проводилось вечером, когда после пар я заходила в его кабинет, он радушно меня принимал, шутил и в такой веселой и непринужденной обстановке мы рассматривали недочеты в работе, делали поправки. Флинт приводил мне варианты замены того или иного слабого выражения или слова, а я давала согласие или предлагала альтернативу, которая была ближе мне по душе, иногда мы вместе сидели в замешательстве, когда мне не нравилась его идея, а ему — моя. Но такие посиделки приносили мне удовольствие, и я с радостью прибавляла шаг, выходя из университета, с улыбкой неслась в издательство. Было в них что-то уютное и дружеское, я очень рада, что редактором оказался именно Флинт, а не строгий и зрелый профессионал, работающий полжизни в этой сфере. Умений у Флинта хватало, он рассказывал мне вещи, о которых я первый раз в жизни слышала, знания буквально лились из него стоит только разговорить, а я и подумать не могла, что такой на первый взгляд несерьезный человек может поддержать абсолютно любую тему, о какой только зайдет речь. И глупо так удивляться, ведь я через несколько недель закончу университет по той же специальности, что и Флинт, можно подумать, что основы всех тех знаний, которыми обладает он, уже должны быть заложены во мне и это так, но сейчас я чувствую этот багаж информации полнейшим хаосом сложенных в одну кучу сведений, которые еще предстоит разобрать по полочкам в шкафу своего жизненного опыта. Разумеется, и возраст даёт Флинту фору.

Ему, как я недавно узнала, в середине июня исполняется двадцать шесть, и в день рождения я уже обещала угостить его в кафе недалеко от издательства, так как на что-то приличнее денег у меня не находилось. Сначала он вежливо отказывался, говоря, что прекрасно  знает в каком положении обстоят дела у бедных студентов, но, увидев мое несгибаемое намерение, согласился и шутливо сказал, что на мой день рождение устроит настоящий пир.

Пока мы спокойно работали мимо кабинета периодически блуждал Марк. И навертывал круги по коридору, подобно ястребу, следящему за жертвой, он не так незаметно, как по видимому было в его голове. За обед нагретый город даже вечером поддерживал температуру, спадавшую до прохлады лишь часам к девяти, из-за чего окно всегда было нараспашку и дверь приоткрыта для вентиляции, иначе же в кабинете можно было задохнуться от жары. И в щели двери временами проскальзывало одно крайне любопытное лицо с зелеными глазами. По началу Марк отнесся равнодушно к тому, что я так часто появляюсь в издательстве и часами сижу у Флинта, сейчас же что-то магнитом тянет его сюда устраивать эти смехотворные сцены слежки. Когда я замечала его, якобы грозного начальника, проверяющего добросовестно ли выполняют сотрудники свои обязанности или бездельничают, пуская слюни на столы, это вызывало во мне сильнейшую волну смеха, таким детским и забавным мне казалось его подглядывание. Позже я старалась больше вникнуть в процесс работы и не обращала внимание, но Флинт напоминал мне о присутствии Марка тем, что дразнил его, приобняв у того на глазах меня за плечо или от души похвалив мой необычный слог. Не знаю, что выдумал себе Флинт про нас с Марком, я не придавала его действиям значения, для меня это были дружеские издевки, а Марку, уверена, все равно кто и как меня обнимает.

Так шли дни работы над книгой становилось меньше и меньше. Флинт говорил, что необязательно каждый раз таскаться в издательство, что он может выслать исправления по почте или накопить их достаточно, чтобы за раз расставить все точки над i, а не разбивать всё на мелкие кусочки и разбрасывать по дням. Но я полюбила это уютное место всей душой и с радостью забегала в удобное время поболтать с Марком или с Люси, пусть последняя была не особо разговорчивой. Так во мне начала зарождаться мысль, что было бы просто прекрасно, если бы Марк нашёл мне место в своём издательстве, и я могла каждый день приходить сюда на работу, но не осмеливалась дать ему на это хотя бы намёк.

Наступил день рождения Флинта. В этот же день мы закончили вычитку последней главы и теперь смело могли отдать работу корректору. Корректором была милая женщина лет пятидесяти, маленького роста с добрыми круглыми глазами, скрытыми под толстым стеклом таких же круглых очков. Она с интересом приняла текст и было видно, как горит она этим делом и с удовольствием выполняет свои обязанности.

На сегодня рабочее время Флинта закончилось раньше, и я, как обещала, повела его в кафе за углом. Не знаю, нравилась ли ему та милая атмосфера, царившая в этом заведении, но я надеялась, ему понравится еда, и он останется довольным. Столы здесь были из темного дерева: круглые в середине зала и прямоугольные у окон, на круглых постелены персиковые скатерти, а на тех, что у окон лежали такого же цвета плетеные подставки под горячее, на стенах висели картины и весь интерьер кафе создавал уют и комфорт, какой присутствует в доме у бабушки.

— Заказывай всё, что хочешь, ни в чем себе не отказывай, — сказала я и протянула Флинту меню.

— А если я закажу всё, сможешь заплатить? — он поднял насмешливые глаза на меня.

— Не выдумывай, ты всё не съешь!

В итоге Флинт заказал совсем мало, оправдывая это тем, что не хочет есть, но я то понимала, что он просто не хочет, чтобы я тратила много денег. К чему такая любезность, это же его день рождения! Разве он наестся каким-то пирожным и кофе? Разочарование росло в моих глазах, Флинт с доброй улыбкой заметил это и накрыл мою руку своей.

— Мелори, спасибо тебе большое за то, что ты неравнодушно отнеслась к моему празднику и стараешься что-то сделать для того, чтобы он прошел веселее, но я заказал мало только потому, что у меня сегодня намечается еще одна встреча со старым другом, мне надо сохранить место в желудке и для этого, — он произнёс это так мягко и успокаивающе, что вся грусть меня тут же оставила. Хорошо, если он не питает этой жалости ко мне по поводу денег, я могу внести свой яркий отпечаток в его праздник, не потратив при этом ничего, кроме времени. Ведь подарки могут быть не только материальные, а внимание иногда дороже любой навороченной вещи.