Вспомни меня

часть 2. незнакомка.

Марк.

Голова нещадно болит, буквально разламывается на две части. Веки противно слиплись друг с другом, когда я пытался открыть глаза. Белый резкий свет ударяет меня так, что показалось я попал в рай. Но передо мной лишь размытые очертания больничной палаты и раскиданные по одеялу каштановые волосы, принадлежащие девушке, лежащей в моих ногах. Попытки осмотреться будят незнакомку, её большие круглые глаза удивленно устремляются на меня, она что-то на эмоциях беспорядочно повторяет, кажется, моё имя…Она меня знает? Ответ не пришел, потому что стоило ей выбежать из палаты за врачом, тьма затянула меня обратно.

Когда я очнулся, до меня обрывками доносился чей-то разговор.

— Я чувствую себя виноватой в случившимся…— женский голос звучит разбито и обеспокоено, сквозь ресницы я вижу, как девушка в халате обнимает себя за плечи и поглаживает, успокаиваясь.

— Да брось, Мелори, ты то тут причем? Ну повздорили, с кем не бывает, он же сам на дорогу выскочил, будет теперь по сторонам смотреть, — подбадривающе отвечает мужской и очень знакомый тон. Эту манеру речи я ни с кем не спутаю даже в коматозном состоянии. Алекс, черт его подери, в своем репертуаре. Но кто его собеседница?

— Он не нарушал правил. Это машину занесло на льду, сильный снегопад помешал обзору…В общем, все сложилось против Марка, — её голос дрогнул, а я непроизвольно распахнул глаза, когда Алекс заключил эту девушку в объятия и начал хлопать её по спине. Моего пробуждения никто не замечал из-за горя, в палате разносились тихие всхлипы, которые вырывались непроизвольно. — Я не хочу, Алекс..не хочу терять еще одного близкого человека. Сколько можно? Почему у меня всех забирают, — женские плечи тряслись под руками моего друга, на её страдания невыносимо было смотреть. Бедная девушка, наверное, это какая-то подруга Алекса. Мелори…у неё очень красивое имя, но его значение…

— Мелори, он еще не умер, — шутливо замечает мой никогда не унывающий друг.

— Ещё?! — возмущенно выдавливаю из себя. Я испугался от нездоровой хрипоты моего голоса и ощутил острую потребность в воде: во рту было, как в пустыне. Оба ошарашенно повернулись ко мне, Алекс просиял и подбежал к правой стороне моей койки, а девушка прикрыла рот рукой и неверяще заплакала.

— Марк, ты нас всех так испугал! Брат, как ты себя чувствуешь? Что-то болит? Может воды? Мелори, позови врача, отомри, Мелори! Он очнулся, всё хорошо, — бессвязным потоком залепетал Алекс, смотря то на девушку, то на меня.

А я уставился на так называемую Мелори, пытаясь понять, почему её лицо мне так знакомо, но я с уверенностью могу сказать, что никогда раньше не видел её. В попытках урвать в голове хоть одно воспоминание с ней я смотрел, смотрел пристально, хоть глаза мне резал отвратительный больничный свет. Она выглядела очень измученно: со впалыми щеками и страшными тенями под глазами, слипшиеся мокрые ресницы медленно опускались и поднимались, а в тусклом взгляде мелькали тоска и страх, но что-то не позволяло мне отвернуться.

Алекс сам выбежал за врачом, осознавая бесполезность своих просьб. Незнакомка неуверенно начала подходить к кровати, а, когда она взяла своей холодной рукой мою, меня словно пробило разрядом. В туманном сознании на мгновение всплыл какой-то мутный образ, который уловить я не смог, но он был связан с ней. Я почувствовал, что меня вновь поглощает тьма.

— Я так испугалась…я так скучала, — последнее, что мне довелось услышать в тот день.

Всё время, пока я был в больнице она навещала меня. Ежедневно. Даже, когда поняла, что я не знаю её, она всё равно приходила, всё равно пыталась завести разговор, поддержать меня в выздоровлении. Я видел, как ей тяжело, замечал тень её ног за дверью, когда она собиралась зайти, как долго она настраивала себя перед встречей, а после с разбитой улыбкой входила внутрь. В тот день, когда я спросил, кто она такая, я сломал эту сильную девушку. Думал, что сломал, потому что сколько осколков разлетелось в этих бездонно темных глазах, надо было видеть. Хотя зрелище не из лучших, мне самому было больно стать свидетелем разрушения юного сердца. Особенно, когда причина во мне. Но то, как она раз за разом входила в мою палату с высоко поднятой головой и принужденно веселым голоском лепетала одну и ту же фразу: «Как ты сегодня? Я принесла тебе какао», поражало меня. Я не сломал её. Её невозможно сломать.

Но я не подавал вида, что и моё сердце разрывается, глядя на неё. Мне искренне её жаль, но привычка держать все мысли и чувства в себе не даёт мне оказать нужную поддержку. Для начала следует проанализировать всю ситуацию и набраться информации.

Однажды она не пришла. Странно, но весь день я не находил себе места, думал, почему её нет, не сделает ли она с собой что-нибудь. Почему-то именно мысль о её самоубийстве плотно засела в груди, не покидало ощущение дежавю, но ведь я не встречал её раньше. И этим она мне напоминает одного человека…

В вихре самых непонятных мыслей я сверлил раздражающе белый потолок и с нетерпением ждал следующего дня. Когда Мелори зашла ко мне в палату, я ощутил прилив спокойствия, будто вместе с ней в эту недружелюбную больничную комнату пробрался такой необходимый мне комфорт.

—Извини, что вчера не смогла приехать к тебе, надо было навестить бабушку с родителями, — сказала она сдавлено, кинув на меня быстрый взгляд, и достала из сумки термос с какао.

Чай здесь подавали обычный, самый дешевый, а я привык к экзотическим вкусам, о кофе можно было только мечтать, поэтому горячее какао стало для меня спасательным кругом. Эта девушка была для меня тайной, чем-то неизвестным, из-за чего безумно притягательным. Но не только любопытство тянуло меня к ней: было нечто необъяснимое, скептик внутри меня не мог понять это чувство, мне кажется, Мелори была важным человеком в моей жизни. Её реакция лишь подтверждает мои догадки.

— И как они? — поинтересовался я для поддержания разговора. Всё время смотрел на неё, улавливая каждую эмоцию на лице. Мелори потупила взгляд, сделав глубокий вдох, направила взор на потолок.