Вспомни меня

откройся мне.

Дни шли, наше общение с Мелори потихоньку налаживалось: я вез её на работу и подвозил до дома, она рассказала мне о своих родителях и бабушке, о книге, на которую я её вдохновил когда-то. Рассказала, что сейчас пробует себя в стихах и хочет выпустить сборник. Мне нравилось слушать её, я мог делать это часами без устали в то время, как Алекс, просто зашедший в гости проведать меня, утомлял уже через полчаса. Может дело в её спокойной рассудительности, у неё интересные взгляды на жизнь и бесконечная сила воли, которой можно лишь восхищаться. Это каменный человек с мягким сердцем внутри. Она железная, но выглядит как хрусталь. Для меня это нечто удивительное и вместе с тем прекрасное.

Понемногу узнавая Мелори, я начал понимать, чем она меня зацепила до аварии, почему я подпустил её близко, зачем сам же и оттолкнул. Я лишь трус, боявшийся потерять контроль над своей жизнью. Но мне больше не хочется отталкивать её, мне больше не хочется оставаться одному, заходить в неуютную квартиру, вслушиваться в эту всепоглощающую тишину, осознавая, что завтра будет точно также. Но однажды вечером я чуть всё не испортил.

Врач сказал мне лежать дома из-за частых головных болей, но было невыносимо целыми днями сидеть в холодных стенах, работа спасала меня и отвлекала. Толку от меня в издательстве правда было мало, потому что я быстро утомлялся и бесполезно крутился на кресле всё оставшееся время. Зато я мог видеть Мелори, угощать её обедом в кофейне и кое-как следить за работой остальных.

Под конец дня ко мне зашла Касси, положила готовый материал на стол и начала закалывать блондинистые волосы крабиком. Я смотрел на неё в ожидании, когда же она уже покинет мой кабинет, но она смотрела мне в глаза так, словно я должен был сказать ей что-то еще.

—Слышала, у вас амнезия, — аккуратно начала Касси, будто прощупывая почву. Я принужденно кивнул, надеясь на завершение разговора: говорить об этом уже порядком надоело. — И вы, правда, не помните Мелори?

—Не помню, но это дело времени.

—Насколько я поняла, вы не помните только её, — голос быстро изменился на более уверенный, и я стал ощущать нечто неладное. Вскоре она вовсе осмелела, забравшись на стол почти прямо передо мной, и, покачивая ножками, продолжила: — Меня же вы помните, Марк, верно?

«К сожалению» — так и вырывалось из меня, но шокированный ситуацией я не мог даже открыть рот. Какого черта здесь происходит и с какой стати она уселась на мой стол? Я откинулся на спинку кресла, пытаясь увеличить расстояние между нами, и устало потирал пальцами переносицу, после, нахмурившись, всё же сказал:

—Что вы делаете?

—Хочу открыть вам глаза.

—Откуда такое великодушие? — усмехнулся я. Мало кто будет говорить правду о других, не преследуя своей выгоды. Ситуация начала меня забавлять, и я выдохнул с интересом, что же мне скажет эта девушка, может действительно от меня скрыто что-то важное.

—Вы взрослый человек, но женские чары работают безотказно, когда мужчину физически привлекает девушка. Для всех нас не секрет, что между вами что-то было, уж простите мою нескромность, — она для этого уселась на стол? Чтобы её женские чары лучше работали? Смешно, у мужчин тоже есть мозг, которым можно анализировать мотив действий. Это заинтересовало меня ещё больше, поэтому я выпрямился и с горящими любопытством глазами уставился на неё. Как далеко зайдет эта горе-обольстительница? — Но я не уверена в том, что она была в вас влюблена, — Касси выстрелила в меня стойким взглядом, настроена была серьезно, замерла на месте, ничем не выдавая свою ложь. Я не мог скрыть кривую улыбку, внутри что-то противно заскрипело. — Она же совсем одна, а вы ей постоянно помогаете. Лучшая партия для неё. Вы продвинули её книгу, нашли ей хорошее жильё, устроили на работу в прекрасное издательство. Всё это вы сделали по своему желанию. Вернее, вам так кажется. Среди девушек много подобных вертихвосток, план их предельно прост: очаровать богатого мужчину, а потом вытягивать из него все блага. Стоит быть благодарным за то, что судьба сделала так, что вы забыли только её. Сам Бог уберег вас от ошибки.

На какое-то время она заставила меня задуматься, заметив это на её лице расцвела едва заметная победная улыбка. Но пусть слова засели у меня в голове и требовали переработки, я знал одно: может сейчас то, какой Мелори человек я не помню, но я знал это до аварии. Разбираться в людях жизнь научила меня достаточно жёстко, зато безошибочно. Если я помогал Мелори до аварии, значит, она действительно этого заслуживала. На меня не так просто повлиять, моими чувствами почти невозможно играть, так как я зачастую держу их взаперти. Касси не знает всего, что было между нами с Мелори, а слова про вертихвосток лишь перенос своих качеств на окружающих.

Врать она действительно умеет блестяще: не отвела ни разу взгляд, но и не смотрела пристально, жестами не показывала, что нервничает, не поправляла одежду, не менялась в голосе, но кое-что ее все же подвело. Она старалась контролировать все свои действия, слова, поэтому замерла почти как статуя. Её лжи не хватало эмоций. А еще она выбрала не того человека. Подавив моё влечение к Мелори разочарованием, хотела приблизится ко мне — попытка неплохая, хвалю. Можно и подыграть для развлечения.

Я поднялся с места и поблагодарил её за ценную информацию, чтобы усыпить бдительность. Хитрое личико просияло, реснички задрожали и голос стал более игривый, она закинула ногу на ногу и смотрела на меня сверху вниз, придав взгляду детскую наивность, которая обычно работает на недалеких мужчинах. Я ответно улыбнулся и поставил руки на стол по обе стороны от её тела, наклонился к лицу, чтобы опустить её на землю своими словами:

—Вы хороший работник, Касси, — от комплимента она слегка смутилась, но от этого притворства меня выворачивало наизнанку. После я с наслаждением произнес: —Но всего одно слово Мелори и даже вашего волоса в этом издательстве не будет, — как приятно было наблюдать за мгновенными изменениями в её выражении, как улыбка горько сползла и губы в презрении поджались. Но только Касси захотела вырваться и уйти, как в кабинет вошла Мелори, застав нас в этом ужасном положении.