Вспомни меня

мой лучший конец.

На лобовое стекло моей машины летел мокрый снег, внезапное потепление в середине зимы превратило дороги города в слякоть и лужи. Но в месте, куда мы едем, всё не так критично, пусть я и не был там восемь лет. Мелори сидела справа от меня и молча смотрела в запотевшее окно со стекающими по нему прозрачными каплями, пребывая в полной растерянности, ведь я так и не удосужился ей всё объяснить по-человечески. Я не мог так просто взять и вывалить ей не менее глубокую рану, чем детство. Мне нужно было встретиться с обрывом и хранящимися на нём воспоминаниями лицом к лицу, чтобы понять, готов ли я говорить об этом и насколько сильно оно ещё оказывает влияние на меня.

Бедную Мелори я ошарашил с самого утра расспросами про рисунок. После увиденного на нём я словил жуткий триггер и стёртые психикой травмирующие фрагменты той ночи начали всплывать в моей больной голове. Дабы отвлечься, я стал готовить нам завтрак. На запах пришла одна голодная незнакомка и обвила меня позади теплыми руками, как в сопливых мелодрамах про любовь. Теперь я понимаю, почему парочки так улыбаются: это действительно было невероятно приятно, по-родному. За это ощущение теперь готов бороться, бороться с собой, со своей судьбой и блоками, со всем, что встанет на моем пути. А всё потому, что эта девушка — единственный человек, заставляющим меня чувствовать себя живым и нужным этому миру. Ради неё я готов на всё.

Наверное, я испортил всю романтику нашего утра после той волшебной ночи своим сумасшедшим желанием прямо сейчас поехать на обрыв, но я не мог ничего с собой поделать. В пути Мелори очень странно всматривалась в дорогу и ещё больше проваливалась в задумчивость.

—Ты...неужели ты...— пыталась сказать она, но решила подождать полного убеждения в своём предположении и снова отвернулась к окну.

The neighbourhood — softcore

Я принял решение включить радио для разбавления напряженной обстановки. Мне действительно не хотелось портить день своими спонтанными решениями и пугать Мелори неопределенностью, поэтому, не отрываясь от едущих впереди нас машин, я нахожу своей ладонью её и стараюсь исправить ситуацию:

—Все хорошо, мы просто съездим в одно место, ты ведь хочешь узнать меня, — я говорю это, одновременно поглаживая её нежную кожу и наблюдая в зеркало, как проясняется это милое личико. —Прости, что всё так неожиданно вышло.

—Всё в порядке, — улыбается мне и сжимает руку. Это пронзает моё сердце. Я с нежностью бросаю на неё быстрый взгляд и улавливаю на нём новое удивление: —Эта песня..! — указывает она на магнитолу, и её темные глазки округляются. Я так люблю её мимику и искренность чувств, ещё не встречал столь эмоционального человека. Честно признаться, ей можно даже позавидовать, последняя встреча с обрывом выбила из меня всё, не хотелось даже бровью повести. В тот самый день моё лицо и сердце превратились в ничтожный камень.

Услышав восторженный отклик на песню, я прибавил громкость, с довольным недопонимаем улавливая столь необъяснимую для меня реакцию на обыкновенную мелодию. А Мелори вся светилась и с тёплой улыбкой прокручивала что-то в своей голове.
—Поделись, что тебя так зацепило?

—Мы...— она повернула голову в мою сторону и прикрыла лицо рукой, тихо посмеиваясь. —Мы танцевали под неё в клубе.

Я бросил на неё полный недоверия взгляд и засмеялся сам:

—Быть такого не может, я терпеть не могу такие места, как клубы, мне нужна тишина, — отрываюсь от дороги, чтобы в очередной раз убедить себя в правдивости её слов, но с глупой улыбкой хмурюсь, внутренне отвергая, пока Мелори всем видом показывает, что не шутит. —Вот черт, а как это возможно? Неужели тебе удалось меня уговорить? — она молчаливой ухмылкой дала положительный ответ, и я со вздохом произнёс: — удивительная девушка...

Когда мы подъехали, всеобщее настроение начало падать: Мелори растерянно смотрела то на обрыв, то на меня, а я, поглощённый в своём далеком, но не отпускающим ни на секунду прошлом, даже не заметил чужой реакции. Место это не казалось мне живописным, в тёплое время года оно безусловно трогает струны души великолепием природы, но в сегодняшнюю отвратительную погоду серый и мокрый вид грязного лежащего в перемешку с темными листьями снега лишь угнетал. Провалившиеся в эту кашу ноги тяжело было перебирать. Лавка, одиноко стоявшая перед пропастью, была в опавших ветках, что показывало, как редко кто-то бывает здесь. Мы с Мелори стояли, как два застывших манекена, каждый в своих мыслях.

—Пожалуйста, скажи, что ты вспомнил наше место, —женский голос вскоре прерывает тишину, дрожание в нём заставляет меня взволнованно повернуться. Мелори глядела чуть блестящими глазами, пребывая в состоянии между надеждой и отчаянием. Было больно разбивать её предположения вдребезги, но солгать я не мог. Смешно, ведь я даже не знал, о чём врать. Наше место? Понятия не имею, что это может значить.

—Я рассказывал тебе про неё? — Мелори свела брови к переносице, из чего я сделал вывод, что нет...разумеется, я бы не смог рассказать ей об этом, как не мог рассказать никому. Даже полиции...

—Боже, да расскажи ты уже хоть что-нибудь! Я ничего не понимаю, — по играющим на женском личике желвакам легко можно догадаться, как надоели ей мои неоднозначные слова и оттягивания начала самого повествования, но она не догадывается, что делаю я это не с целью подразнить и испытать терпение, мне самому тяжело связать предложения.

—Потерпи, — тихо прошипел я, она смолка, потупив глаза и поджав губы.

Мы всегда хотим всего и сразу, никто из нас не любит ждать. Ожидание утомляет так же сильно, как и подогревает интерес, что удивительно. Но получение желаемого может подарить ощущение эйфории, а может ранить разочарованием. Вопрос: стоит ли рисковать? Она может ждать от меня истории на уровне Стивена Кинга, а получить значимый лишь для меня пустяк, на самом деле не стоящий и капли её внимания. Но ведь попытка — не пытка, пусть даже настоящее разочарование по степени боли переплюнуть может только смерть кого-то дорогого. Иронично, наверное поэтому я заточил себя в ледяную клетку.