Вспомни меня такой

1.1. Милый друг твой не вернется в этот город никогда

mus.: БИ-2 – Зажигать (acoustic)

С ним теперь другое небо, облака над головой
И ступает ангел следом незнакомый и чужой
 

Июль. Белые ночи близятся к концу.

Солнце клонится к горизонту, переливаясь отблесками красноватых лучей на неспокойной поверхности Невы. 

Город засыпает. Пускай ещё пока что светится золотисто-красной крошкой разбитого витража, но уже зажигает огни усталых улиц.

Троицкий мост, забитый бесконечным потоком машин, стоит в пробке, пока под его арочными сводами курсируют прогулочные теплоходы. Если смотреть вниз, облокотившись на перила моста, и бороздить взглядом тонны бурлящей воды, то можно ощутить не только холодные капли на коже, но и мурашки, пробирающие от величия неуправляемой стихии.

Стоя здесь, на мосту, лицом к Петропавловке, Яна рассматривает не раскрашенный закатом горизонт, не пенистые беспокойные волны Невы, а небольшой кулон, поместившийся на ладони. Серебряная Луна на тонкой цепочке с точностью повторяет мелкие детали, каждый затемненный кратер небесного светилы. Она свободно перекатывается по ладони Яны, греясь в лучах заходящего солнца. Словно гипнотизируя своими холодными бликами, приковывает к себе ее взгляд.

– Теперь у тебя не получится задержаться где-то надолго, даже если очень захочется. Потому что твоя половинка Луны всегда будет тянуться к моей. Она напомнит тебе о том, что я жду тебя, и приведет обратно. – Яна как сейчас помнит свой восторженный шепот, без разрешения врывающийся в декабрьскую стылую ночь. – Где бы ты ни был, и что бы ни делал, я хочу, чтобы ты смотрел на Луну и вспоминал обо мне…

С тех пор прошло почти три года. 

Сейчас, вспоминая прошлое, Яне хочется болезненно поморщиться. Тогда она была слишком наивна и вопреки всему верила: то, что между ней и Глебом, – навсегда. В ту зимнюю ночь, разломав надвое серебряную подвеску,  Яна и подумать не могла, что подарит бесконечное одиночество не только себе, но и маленькому прообразу большого небесного тела. 

Сжимая подвеску в ладони, Яна подносит ее к своим дрожащим губам. Целуя последнее, что ей осталось от Глеба, она прикрывает глаза. Одинокая холодная слеза, скатившись по лицу, срывается вниз и растворяется в буйной пене Невы. Раньше много плакала, а теперь когда синее-синее море внутри нее высохло, стало невероятно сложно выдавить из себя хоть что-то по-настоящему искреннее, настоящее. 

В глубине души, на самом её дне, Яна всегда знала, что Глеб никогда не вернется: ни к ней, ни в родной город. Но она все равно не прекращала его ждать. 

Яна не прекращала ждать возвращения Глеба даже после того, как накануне своего восемнадцатилетия  – того, который они вместе так ждали – обнаружила в сети совместное фото Глеба и его новой девушки, сдобренное сенсационной новостью.

Алина Оболенская – дочь известного бизнесмена, сестра восходящей звезды, модель престижного московского модного дома, наконец-то обрела свое счастье в лице кого? Глеба Бескова – старшего сына экс-губернатора Ленинградской области Бескова Виктора Сергеевича.  Как ни пытайся скрыться от желтой прессы и пронырливых папарацци, если ты – Алина Оболенская, вскоре о твоей личной жизни узнают все. Во всех грязных подробностях. 

Ниже, конечно же, Яне предложили пройти по ссылке и ознакомиться с более ранними публикациями, в которых упоминалось имя Глеба. Те, что рассказывают о печально известных событиях полугодовалой давности, произошедших в Ротонде. А также слухи о связи Глеба Бескова со сводной сестрой-наркоманкой, которые, конечно же, оказались неправдой. Это все, дескать, происки конкурентов Виктора Сергеевича, попытавшихся сорвать его предвыборную кампанию. 

После того, как все узнала, Яна слетела с катушек. Скатилась на самое дно, пустила собственную жизнь под откос, но ждать Глеба все равно продолжала. Потому что так было проще. 

Ей было проще сгорать в собственной агонии, но продолжать верить в возвращение Глеба. Проще, чем признать, что потеряла его навсегда. Чем честно сказать себе, что никогда не значила для него столько же, сколько он для нее. 

Ей было проще искать и самостоятельно находить ответы на вопросы: “Почему не пишет?”, “Почему не звонит, не передает приветы?”, “Почему не возвращается?”. Проще оправдывать его, гоняя себя по спирали порочных кругов, чем принять горькую правду: в его новой жизни ей места не предусмотрено. 

Говорят, у принятия неизбежного есть несколько стадий: отрицание, гнев, торг, депрессия. За последние два с половиной года Яна Гордеева прошла все — на каждую по полгода — застряла только на последней — принятие.

Принять неизбежное намного сложнее, чем злиться, сгорая до тла в собственном гневе. Сложнее, чем жалеть и разрушать себя,  истерить круглосуточно, бить посуду, горстями глотать успокоительное, шантажировать и доводить до исступления близких. Ведь принимая неизбежное, неизбежно приходится и отпустить. Отпустить бесконечно черную, ставшую родной, тоску, и впустить вместо неё в свою жизнь иные краски.

В принятии просто только одно: обмануть самого себя, будто отпустил и забыл.
 

Пройти этот этап человек должен самостоятельно. Ибо никто не сможет помочь ему преодолеть собственную боль и найти в себе силы принять случившееся, отпустить и жить дальше.