Вспомни меня такой

1.2. Мне без тебя так будет сложно

mus: Би–2 – Зажигать (original ver)

Как легко плывут ресницы
Не узнает твой герой
Если что-нибудь случится
Где-то за морем с тобой

 

Самый затяжной этап принятия неизбежного — депрессия. 

Психологи признают: с депрессией,  что окутывает человека, который находится в кризисе, бороться тяжелее всего. Он целиком и полностью погружается в грусть и сожаления, отказывается контактировать с окружающими и проводит всё свободное время в постели.

Два самых отвратительных года жизни, что предшествовали затяжной депрессии, из памяти Яны, к счастью, стерлись почти полностью. Погруженные в череду истерик и пороков, дымную завесу наркотических трипов и беспорядочных связей, оборвались они резко. Вместе с ними чуть не оборвалась и ее жизнь — об этом Яна старалась забыть больше всего. 

Но было и то, что впилось острыми осколками металла в сознание так глубоко и прочно, что коррозия и деформация личности оказались неизбежны. Яне пришлось смириться с тем, что откатить систему до заводских настроек, уже не получится.

То, что брало начало в стерильных коридорах реабилитационного наркологического центра два года назад, вновь вернулось в жизнь Яны. 

Вот, только в отличие от событий двухлетней давности, когда принудительное обследование стало результатом всплывших со дна фотографий с “Белграда”, на этот раз она оказалась тут вполне заслуженно. Пара случайных травянистых затяжек тогда — капля в море, по сравнению с затяжным употреблением волшебной пыльцы производства Страны Чудес теперь. 

Реабилитация прошла успешно. 

Яна отказалась от наркотиков, алкоголя и контактов с окружающими. С головой ушла в учёбу. Словно ко второму учебному полугодию, наконец, опомнилась. Вспомнила, что перевелась в местный институт культуры и вот, уже шесть месяцев, как числится тут. 

Второй курс, художественный факультет. После зимней сессии перешла на бюджет, хотя до этого числилась в списках только благодаря деньгам и связям влиятельного отца. Примелькалась на глазах у однокурсников и преподавателей, тех, что за полгода до этого видели ее от силы пару раз. С некоторыми из ребят даже нашла общий язык. 

Жизнь,  наполнившись новыми знакомствами, впечатлениями и увлечениями, казалось бы, должна была заиграть новыми красками. Но Яна продолжала ждать Глеба, потому что ждать его возвращения стало её любимой вредной привычкой, а сам Бесков — наркотиком, отказаться от которого ей не помог ни один психиатр или препарат.

Свободного времени у Яны не осталось совсем, а если оно и появлялось, на выходных она старалась законсервироваться в собственной комнате и рисовать. На каникулах — уезжала за пределы города, в одинокий дом на берегу Ладожского озера. Тот самый, в котором они когда-то все вместе встречали Новый год. Этот дом до сих пор хранил в себе память о том времени, когда все было хорошо. Он стал её тихим убежищем, в стенах которого не нужно притворяться живой.

Сублимация в кисти и краски не осталась незамеченной — однокурсники и преподаватели стали подкидывать Яне заказы. Портреты, оформление стен — в скором времени от клиентов уже не было отбоя, и она смогла полностью отказаться от финансовой поддержки отца.

Погрузившись в рисование и работу, Яна потеряла счёт одинаковым дням и бессонным ночам. Вновь стала тихой и немногословной, как раньше. Черты её лица ещё сильнее заострились, волосы отросли и потемнели. От веснушек не осталось и следа. 

Кажется, со временем все, кто окружал Яну, действительно поверили в её спокойствие, в её безразличие по отношению к прошлому и тому, что связано с Глебом. В то, что все прошло и отпустило. 

Так было проще. Чтобы не фонили, не останавливали на ней пристальный взгляд. Не искали в ее словах подтексты и контексты, не пытались контролировать каждый ее шаг. 

Наверное, именно это — необходимость молчать о том, что действительно тревожит, подтолкнуло Яну к безымянным знакомствам на просторах виртуальной сети. Она сама не заметила, как ее новый знакомый, которого она привыкла называть просто Грэй, стал ей близок. Вместе с собой он притянул в её жизнь пятое полугодие без Глеба и пятую стадию неизбежного — принятие. 
 

Она — Несмеяна, он — просто Грэй.
Они встретились в сети — без лиц и имён.
Но каждый вечер, когда на обе столицы опускается сумрак, Яна привычно ловит на остановке рейсовый автобус, чтобы доехать от Дворцовой площади до Площади Восстания, он пишет ей сообщение — спрашивает, как прошёл её день. Вот уже полгода как. 

Она садится в самый конец пустого салона, прогретого летним зноем. Собирая на синей радужке глаз огни вечернего шумного города, открывает новое сообщение с незамысловатым вопросом. Прикрывает губы тонкими пальцами — прячет  ими робкую улыбку, несмело расцветающую на лице. 

Ведь Несмеяне не положено улыбаться. Но несмотря на такую, казалось бы, простую аксиому, её собеседнику с завидным постоянством удаётся изменить устоявшееся положение вещей.

На мгновение Яна отворачивается к огромному окну автобуса, проезжая мимо канала Грибоедова, прежде чем набрать ответ.

» Сегодня снова пыталась отпустить свое прошлое. Знаешь... — Набирает, но тут же стирает сообщение Яна, прежде, чем отправить его адресату. Зачем ему это? Лишние подробности, которые могут повлечь за собой череду неудобных вопросов. 

» Белые ночи заканчиваются. Совсем скоро они будут похожи на твои. У нас на двоих будут настоящие ночи… — Вновь набирает, но вновь удаляет, поспешно посчитав свои слова несколько двусмысленными.
Вдруг еще неправильно поймет ее? 

» Сдала колористику. Остался всего один экзамен, на следующей неделе. А потом наконец-то поеду загород. Так что жди фото! Скоро познакомлю тебя с каждым деревом и кустом. 
А как прошел твой день? — Отправлено. Доставлено. Прочитано.